Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

Ник весь сжался от Джемминых слов и неожиданно для себя самого растерялся. Первый раз в жизни ему отказали, первый раз он не пытался уловить обиду и разочарование в глазах оставленной им влюбленной жертвы, а сам являлся этой жертвой. Какое-то мгновение он молчал, осознавая произошедшее, но потом быстро совладал со своими эмоциями и тоже расхохотался, делая вид, что и не пытался предложить Джемме никаких серьезных отношений.

Она уже поняла, что каждый из ее друзей мог быть причастен к смерти Андрея, сейчас она уже не верила ни одному из них. Тот, кто действительно виновен в этом страшном преступлении, постарается завтра, как только она отправится в «Зиккурат», завладеть неопровержимой уликой – голосовым сообщением, присланным ей Андреем.

Джемма думала о человеке, который, скорее всего, заберется сегодня в ее комнату, как только она отправится на праздник. Она была почти уверена, что это будет Лилин муж, что он будет рыться в ее вещах, трогать своими мерзкими руками ее косметички, шкатулки, коробочки, выдвигать ящики письменного стола и комода с бельем. От этих мыслей Джемма поежилась и обхватила себя руками, словно желая защититься от посягательств чужого человека на ее собственность. Но еще страшнее ей было представить, что она ошиблась и тот, кто проникнет в поисках флешки в ее комнату, будет одним из ее друзей.

Дроны начали перестраиваться, словно по мановению волшебной палочки, и не успела Джемма опомниться, как они преобразовались в два переплетенных между собой золотых кольца. Глеб в это время достал из кармана маленькую бархатную коробочку и, поставив себе на ладонь, открыл перед лицом Джеммы. – Кольцо? Ты что, делаешь мне предложение? – ошеломленная, запинаясь, спросила Джемма. – Да, я же обещал все исправить.

Она вдруг осознала, что злоба, закипающая внутри, губит ее гораздо в большей степени, чем тех, на кого она направлена

путь ненависти – это путь в никуда.

«Мы все исправим, милая. Я все исправлю, обещаю», – звучали слова Глеба в ее голове, сказанные на острове. Она сняла с пальца кольцо, которое так торжественно было ей вручено под звуки вальса цветов П. И. Чайковского, и, потянув с себя тонкую алую ленту пояса, привязала его к одной из цепей, удерживающих качели. И этот знак их с Глебом несостоявшегося счастья – венчальное кольцо – теперь постукивал о цепь при малейшем дуновении ветра, словно колокол, бьющий в набат, символично увенчанный кроваво-красным бантом.

Неужели все было ложью? Все взгляды. Все слова. Как он учил меня кататься на сап-серфе, как, прижавшись к разгоряченному крупу породистых скакунов, мы мчались на рассвете по широкому берегу, а потом уставшие, но счастливые медленно возвращались домой, взявшись за руки.

Пропитав зародыш шишки раствором редкого растения, парализующим волю и погружающим человека в глубокий сон, Надин нужно было только найти кого-то на роль роковой красавицы, которая напоила бы чужака зельем в нужный момент, а потом сделала провокационные фотографии.

Она хорошо изучила Глеба и поняла, что, сколько ни строй ему козни, он будет бороться до последнего, примет любой вызов, закалившись в их давней борьбе, он выстоит в самой сложной ситуации.