Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

– Марк, доброй ночи, извини, что разбудил. – Здравствуйте, Сан Саныч, я еще не спал, что-то произошло? – Тут такая история, на отца Димы Замковского было совершено покушение, его на скорой увезли в больницу, а Димке ехать не разрешили с ним, так он сейчас ходит возле дома на улице, говорит, что не может идти в свою квартиру, там сейчас оперативники работают, мамы его нет в стране и родственники все в Москве, так он мне позвонил, а я на даче. Потом я вспомнил, что вы рядом живете, ты же знаешь его дом на канале Грибоедова, может, сходишь, заберешь его к себе, ему бы дружеская поддержка сейчас не помешала. Марк несколько секунд молчал, он посмотрел на Еву, которая испуганно хлопала ресницами, потом, вытирая капельки пота, выступившие на лбу от напряжения, не очень уверенно ответил: – Я-то, конечно, схожу, только, вы же знаете, у нас с ним отношения не очень

Марк, представляешь, после сегодняшней вечеринки все гости обсуждают мою распущенность, – вдруг сказала Ева. – Что ты такое говоришь, с чего бы? – Вера слышала, как я просила тебя раздеться и снять ремень в туалетной кабинке и сделала соответствующие выводы. – Это тебе Пашка рассказал? – вставая, спросил Марк и начал нервно ходить по комнате. – Да, он очень огорчен, сказал, что этим я испортила не только свою, но и его репутацию.

– У тебя есть сигареты? – спросил Марк. – Ну все понятно, мужчина, выходящий из спальни, в которой провел какое-то время с девушкой, курит в двух случаях, если было очень хорошо или если ничего не было, у тебя, я так понимаю, второй вариант, пошли на кухню, там покурим, – предложил Сеня и отправился за сигаретами.

– Я думаю, мне стоит завести для тебя пижаму, – пошутил Марк, открывая свой шкаф, чтобы разыскать для нее одежду. Еву его замечание развеселило, она подошла к окну и, снимая вельветовый пиджак Марка, смеясь, произнесла: – Думаю, мне стоит повнимательней относиться к твоему гардеробу, если учесть, что эти вещи отчасти и мои. – А кстати, у меня есть майка, которую привезла Натали из Милана, – произнес он и положил перед Евой черную майку с тонкой красно-зеленой полосой по центру. Ева, недолго думая, облачилась в нее и, забравшись на кровать, устроила маленькое дефиле, покачиваясь на мягком пружинном матрасе

– Герман, дружочек, ты меня удивляешь, ты еще не влюбил в себя Еву? – Нет, Аврора Александровна, все вышло наоборот. – Ну ничего, любить – это не меньшее счастье, чем быть любимым, – кряхтя садясь в машину, произнесла дама, подобрав полы длинной черной шубы. – Давай, рассказывай, что у тебя там не складывается.

вот я сейчас, например, очень хочу тебя поцеловать, что ты на это скажешь? – Я скажу, что те, кто со мной общаются, обычно выполняют мои желания, а не свои. – Хорошо. – Что хорошо? Разве это в твоих правилах, так быстро отказаться от своей цели? – Конечно, нет, я просто решил во что бы то ни стало сделать так, чтобы наши с тобой желания совпадали. Вот увидишь, скоро ты сама захочешь, чтобы я тебя

Он думал, что Ева уснула, но она, спустя минут пять, открыла глаза и тихо произнесла: – Не называй меня больше так. – Как? – удивился юноша и попытался заглянуть ей в лицо. – Малышка. – Хорошо, не буду, – ответил Герман, улыбаясь, а потом нежно обнял и, прижав к себе, коснулся губами ее волос. И такая нега исходила в этот момент от Евы, так она была волнительно прекрасна и так доверчиво прижималась к Герману, что он очень боялся нарушить эту идиллию, опасался сделать что-то опрометчивое, как-то поколебать ее уверенность в том, что ему можно безгранично доверять.

– Тебе нельзя кутаться, открывайся. Он осторожно стащил с Евы одеяло, стараясь не смотреть на нее, но она была так прекрасна в своей коротенькой ночной сорочке из тончайшего шелка на тоненьких бретелях, искусно украшенной кружевами, больше напоминающей коктейльное платье и мягкими фалдами окутывающей ее тело. Ева подняла тяжёлые веки и, посмотрев на Германа, еле слышно произнесла: – Что ты делаешь, мне же очень холодно.

– Ева, слава богу, ты уже вышла из номера, – выдохнул Тема. – Я же не сумасшедшая – сидеть там одна, представляешь, как это выглядит. Я расставила подарки и бегом оттуда, а где вы были? – Долго рассказывать, но суть в том, что Тарэк приготовил ректору в подарок как раз тебя. – Не может быть, – шутливым тоном произнесла Ева, заходя к ребятам в лифт, и на ее лице появилось благодарное выражение за стремление спасти ее честь. – Я же тебя предупреждал не связываться с Тарэками, они хотели нашими руками сместить ректора, – негодовал Тема.

– Погаси свет и зажигай свечи, все, какие есть, можно даже ароматические. – Герман, да ты романтик, – по-прежнему с улыбкой на губах проронила Ева, расставляя зажжённые свечи у огромных зеркал в позолоченных рамах своей ванной комнаты в итальянском стиле. – А теперь включи теплую воду в ванной. – Включила, – усаживаясь на мягкую оттоманку, произнесла Ева, сбросив свои легкие тапочки, украшенные по краю белыми перышками. – И что теперь делать? – А теперь раздевайся. – Что, прости? – недоумевая, слегка повысив голос, спросила Ева. – Раздевайся, расстёгивай пуговички и снимай одежду. Ева оторопела от неожиданности, такого поворота она не ожидала, а Герман, почувствовав ее заминку, быстро произнес: – Ой, Ева, да я тебя, кажется, смутил. Прямо чувствую, как твои щечки покрылись румянцем.