Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

Ева заходила то с одной, то с другой стороны, пытаясь нарисовать тоненькие кошачьи усы Марку, но ей было сложно на весу сделать ровную линию, и она, игриво улыбаясь, спросила: – А можно я присяду тебе на колени, так мне будет удобнее. Марк немного растерялся, его щеки покрылись румянцем, слегка заикаясь, он ответил: – Да-да, конечно, садись. Ева видела, как он был смущен, и ей это очень нравилось, она любила доводить его до исступления своими выходками, когда его пресловутая сдержанность давала трещину, и он, теряя самообладание, находился на грани потери рассудка. Она смотрела в серые глаза и, как хищный зверь, чувствовала его волнение, которое придавало ей смелости, чтобы еще больше смутить его, Ева понизила голос и вкрадчиво произнесла: – Знаешь, я сегодня первый раз в жизни надела чулочки, хочешь, тебе покажу?

– Сейчас мы его похвалим, но своеобразно, вот смотри, – произнесла она и, выдержав трехминутную паузу, написала Замковскому: – Ну я думаю, что такие красивые брови и чувственные губы не могут принадлежать обычному парню, здесь явно замешан фоторедактор. Дмитрий был вне себя от возмущения и потому, как он быстро набрал новое сообщение, было понятно, что Ева его зацепила.

– Ну что, будем писать, пока он в сети, – предложила Лана. – Нет, мы зайдем на его страничку, но писать не будем, надо сделать так, чтобы инициатива исходила с его стороны, запомни, дорогая, это очень важно! – со знанием дела объясняла Ева, – это условие работает не только в виртуальном мире.

О Ева, не могу понять, ты в костюме клубники или острого перца, – спросил, подходя, Замковский и демонстративно облизнулся. – Эй, полегче, – вставая с высокого барного стула, произнес Игорь, отдавая свой фужер Еве. – Слышь, друг, думаю, тебе не стоит вмешиваться, – раздраженно парировал Дмитрий. – А вот я так не думаю, – негромко, но жестко сказал Юра, подходя вплотную к молодым людям. Потом поднялся Паша, потому что перед ним, наконец, стоял тот самый Замковский, портреты которого они сегодня полночи доставали из патинированных рам, чтобы заменить на более достойные. Дмитрий, привыкший к безнаказанности, спокойно посмотрел на собравшихся и, когда его взгляд упал на Марка, он спросил: – Ну а что ты, как всегда, будешь отмалчиваться? – Нет, я скажу, что пришло время тебе ответить за все, – поставив свою чашку с зеленым чаем, сказала Марк и расстегнул смокинг. – Надеюсь, ты не из трусливых, и сейчас, не привлекая внимания публики, выйдешь с нами на улицу, – повелительным тоном сказал Юра и направился к выходу.

Понимаешь, мама, в Карелии он обманом заманил меня в сторожевой домик, ну и там… в общем, я не хочу сейчас это здесь обсуждать.

– Что он с тобой сделал, там в домике, что там произошло? – вскочив со своего кресла, возбужденно произнес молодой человек, беря Еву за локоть. – Подождите, вы зря так все разволновались, в Сортавала все закончилось хорошо, только Ева по приезду ему достаточно жестоко отомстила, вот он и воспринял это как вызов, – разъяснил обстановку Марк, предлагая Натали стул и стакан воды. А Юра лишь нервно рассмеялся, ему казалось, он теряет рассудок, представляя, какое еще количество ухажеров увивается за Евой.

Ты что плакала? – с участием спросил он и, взяв Еву за обе руки, слегка нагнувшись вперед, внимательно посмотрел ей в глаза. – Да так, немножко, думала, никто не заметит. – Ну, я надеюсь, кроме меня никто и не заметил, расскажешь, что случилось? – Я Юру ударила. – Вот это да, он тебя обидел, что он такое сделал? – возмущенно произнес Марк. – Нет, это я сама наделала делов. – Значит, сама что-то сделала нехорошее, сама его ударила, а потом еще поплакала над этим. – Выходит, что да. – Ах ты, моя бедолага, – улыбаясь, сказал Марк и нежно обнял Еву за плечи. Он шутил, делая вид, что ничего не произошло, но в душе понимал, что страсть, которая бушевала между Евой и Юрой, не прошла, а после событий в Риме разгорелась с еще большой силой.

– Очки, зачем тебе они? – Ева, тебе не кажется, что ты задала мне не очень тактичный вопрос? – Ты плохо видишь? – не обращая внимания на его реакцию, продолжала свой допрос девушка, – а, знаешь, тебе идет, и оправа такая модненькая, сам выбирал? – Нет, Натали. – Я так и подумала, ну вот у тебя уже тайны от меня, причем с моей мамой, у нее, я вижу, помимо галереи завелся собственный питомник молодых людей, – недовольно буркнула Ева, глядя в сторону Юры, который в этот момент делал вместе с Натали фотографии своей завершенной работы.

Ева настолько разволновалась, что, казалось, еще секунда, и она упадет без чувств, но ей не дало этого сделать уязвленное самолюбие, она высвободила одну руку и со всей силы ударила Юру по щеке. – Что это у вас здесь происходит? – послышался голос у входной двери. Это была Натали, которая, переступив порог, заметила странную суету у противоположной стены зала. Юра резко повернулся и, потирая место удара, сухо ответил: – Это ваша дочь заигралась, думает, что вокруг нее все еще фарфоровые куклы.

Юра понимал, что Ева всеми силами пытается спровоцировать его, он знал, она хочет, чтобы он унижался, умолял, но больше всего она желает его ласки, его прикосновений и поцелуев, и при этом не хочет быть его девушкой. Его разрывали противоречивые чувства, страсть вперемешку со злостью заставили его учащенно дышать.