Глава 3 «Какая ещё Золушка?»

Миран Сомов

Переговорная комната встречает меня стерильной тишиной. Напротив сидят юрист и финдиректор, справа Тоха. Узкий круг.

Лица у всех постные. Глаза в бумаги.

— Миран, — юрист (и мой двоюродный брат по совместительству) Ратмир поправляет очки, хотя они сидят идеально. У него такой нервный тик, дёргать их, когда он сообщает какую-нибудь дрянь. — Нам нужно обсудить письмо.

Я откидываюсь на спинку кресла.

Утро начиналось неплохо: закрыли сделку по продаже трёх X5-ых в рестайлинге корпоративному клиенту, сегодня должны пригнать редкий экземпляр «немца» в мастерскую на реставрацию. Салон, как конвейер, продаёт электрических «китайцев». Склады отгружают запчасти пачками. Всё работает. Деньги идут.

— Лицензию продлевают? — перехожу к главному.

Официальный дилерский холдинг, который имеет право выдавать франшизы на продажу новых автомобилей премиум-брендов. Без их договора мой салон просто площадка по продаже машин с пробегом.

Кто я буду? Перекуп, а не официальный дилер с гарантией и сервисом.

Куда покачусь дальше? Какое дно пробивать? Начну машины раздевать перед продажей? Начну запаски продавать отдельно?

Финдиректор Семён Ефимович молча пододвигает ко мне лист.

Я читаю. Первый абзац стандартные реверансы. Второй — условия. Третий...

— Комплексный аудит? — я поднимаю глаза на Ратмира. — Они два года назад уже проводили аудит.

— Это другое, — он перекладывает бумаги. — Им нужна проверка деловой репутации владельца.

— У меня нет судимостей. Я плачу налоги. Что ещё?

Ратмир мнётся. Семён Ефимович смотрит в окно на заснеженную парковку, делая вид, что его интересуют сугробы.

Что происходит?

Сейчас скажут какую-то погань, от которой у меня глаз дёргаться начнёт.

— Им нужна идеальная характеристика. Семейное положение, круг общения, репутация в профессиональном сообществе.

Я чувствую, как желваки начинают играть на скулах.

Это не просто аудит. Это вторжение в мою жизнь.

― Конкретнее. Кто-то там, наверху, решил, что может залезть мне в трусы и проверить, что там?

— Нет… Миран, просто у них сменился собственник. Новый владелец человек консервативных взглядов. Семейный. Ходит в церковь, восстанавливает храмы. Он считает, что бизнес должны вести люди с... — мой юрист запнулся, — с устойчивыми семейными ценностями.

— Я холостяк. Это теперь уголовное преступление?

— Это теперь репутационный риск, — вступает Семён Ефимович, наконец отворачиваясь от окна. — Я разговаривал с их финдиром неофициально. Теперь они проверяют не только финансовую отчетность, но и личную историю владельца. Дважды подумают, прежде чем давать дилерство холостяку, во-первых, с репутацией жёсткого переговорщика…

— Жёсткого переговорщика? — перебиваю его и почти смеюсь. — Я просто не позволяю себя разводить. Это теперь плохо?

— Для них это одно и то же, — Семён Ефимович вздыхает.

― А во-вторых?

Терпеть не могу, когда ходят вокруг да около.

— Во-вторых, с такой личной репутацией, как у тебя! ― рубит Ратмир. ― Им нужен предсказуемый партнёр. Семейный. Оседлый. Который не будет бухать с клиентами и пёхать их секретарш.

Я смотрю на него. Семён Ефимович краснеет. Ратмир отводит глаза.

— Я не пёхаю секретарш.

— Я образно. Понимаешь?

― Понимаю. Как это обойти?

— Никак. Юридически они не могут отказать на основании семейного положения. Но могут найти тысячу других причин. Затянуть процесс, запросить дополнительные документы, усомниться в финансовой прозрачности. Через полгода мы останемся без дилерского договора, а формально — сами виноваты. Сами виноваты, что жениться вовремя не соизволили.

Я встаю и подхожу к окну.

Комплекс зданий напротив — мой. Шоурум с сияющими витринами, сервисный центр с въездными воротами, реставрационная мастерская, склады запчастей. Огромная территория.

Всё работает. Всё живет. И всё может рухнуть за полгода. Из-за того, что у меня нет кольца на пальце и бабы в постели на постоянной основе.

Идиотизм.

— Есть один вариант, — осторожно начинает Ратмир.

Я не оборачиваюсь.

— Какой?

— Предоставить им историю. Красивую историю о любви. О том, что владелец — серьёзный человек с серьёзными намерениями.

Я поворачиваюсь.

Ратмир смотрит на меня как на подопытного кролика. С искренним любопытством.

— Смеёшься? Предлагаешь найти жену?

— Почему смеюсь? Как будто это нереально? Я предлагаю рассмотреть вариант демонстрации серьёзных отношений, — мой юрист поправляет очки. — Пусть пока будет не жена. Достаточно невесты. Девушки, с которой ты планируешь создать семью. Посмотрим, какой это возымеет эффект на процесс пролонгации лицензий… а дальше... дальше видно будет.

― Дальше видно будет? ― язвлю с насмешкой. ― Хороший у меня юрист, и советы раздаёт интересные.

— Мы можем нанять актрису, — предлагает несмело Семён Ефимович, и я вижу, что они уже обсуждали это без меня. — Провести фотосессию, создать иллюзию отношений. Но только у нас бюджет не резиновый.

Я смотрю на них и чувствую, как внутри поднимается разрывная вулканическая ярость. Эти двое сидят и обсуждают мою личную жизнь как статью расходов. А я стою и слушаю, потому что выхода нет.

— Свободны, — высекаю ровно.

Юрист и финдир переглядываются, но уходят без вопросов. Тоха остаётся, сидит, как сидел.

― Ну? Чего молчишь? Сказать нечего?

― Что тут скажешь? ― пожимает плечами. Его телефон вибрирует. — О! Человек Лесника мерс пригнал. Лесник купил машину и нашёл недочёт. Проблема с покраской. И… Николаича, как назло, сегодня нет. В больнице. Глаза б мои не видели Илюху рукожопа. Пойдёшь в мастерскую?

— Пошли. Что уж? Если швах, то полный?

Проходим через боксы, механики кивают, но не отвлекаются. Знают, что я не люблю пустых разговоров в рабочее время.

Машина редкая, ценник в семь нулей, стоит в дальнем углу, под софитами.

Вокруг суетятся старший маляр и менеджер по работе с клиентами.

— Ну? — подхожу ближе.

— Предыдущий «мастер», кретин, решил сэкономить. Видите? — маляр включает дополнительный свет и направляет на переднее крыло. — Под определённым углом панель проваливается в синеву. Цвет вроде тот же, но нет глубины.

― Ё-оууу, ― шепчет удивлённо менеджер. ― Разве на «таких» машинах такое бывает?

― Поживёшь с моё, и на «таких» машинах ещё не такое дерьмо увидишь! ― отвечает ему Тоха.

— Перекрашивать? — спрашивает Илья рукожоп.

— Клиент не даст, — менеджер заламывает руки. — По-моему, если мы скажем, что нужно подбирать цвет по всему кузову, он уйдёт. Он какой-то нервный.

Лесника я давно знаю. Ещё с эпохи «работы на дядю». Крайне сложный тип. Но друг с другом мы всегда находим общий язык.

― Хр-ррр, ― рычит Тоха. ― Заткнитесь оба.

В этот момент подходит представитель владельца.

— Что предлагаете?

Я подхожу ближе, провожу пальцем по стыку. На ощупь разницы нет. Только свет выдаёт.

― Специалисты только приступили к осмотру. Они посовещаются и предложат варианты, а пока пройдёмте в лаунж, у нас есть великолепный марокканский кофе. Не пробовали? ― менеджер вспоминает свои профессиональные обязанности, забалтывает и уводит представителя в соседнее помещение.

Уютная зона. Там барная стойка, комфортные кресла для отдыха, Wi-Fi. И вместо роботизированных кофе-точек ― живой бариста. Смузи, фреши, пирожные, шоколад, мармелад, бриоши с начинками, фокаччу. А главное ― плазма во всю стену с трансляциями спортивных матчей. Некоторых оттуда не выгонишь: уже документы давно готовы, машинка ждёт на старте, а они всё сидят и сидят.

Маляр смотрит в пол. Рукожоп шарится в телефоне. Гуглит, что ли?

Тоха чешет затылок и пыхтит:

― Николаича с капельницей сюда привезти не получится, да?

— Кхм-кхм… Можно попробовать точечную полировку с микропигментацией. ― тихий женский голосок.

Я оборачиваюсь.

Она стоит в двух шагах. Смешная козявка.

Виола…

― Думай, что говоришь, элемент интерьера. ― рявкает на неё Илья.

― Пробовать она собралась, ― огрызается на неё маляр. ― Это тебе не полы мыть. Знаешь, сколько тачка стоит? Тебя на органы разобрать, и то не хватит, если что-то испортишь.

― Знаю, ― не тушуется она.

― Кто тебя сюда пустил?

― Чеши отсюда…

Её гонят, но она и глазом не моргнула. Ни одна жилка на лице не дрогнула.

― Здравствуйте, Миран Фёдорович, ― быстро шагает ко мне и протягивает руку.

― Здравствуй, В и о л а, ― на автомате отвечаю рукопожатием, трудно объяснить почему.

Пока она трясёт мою руку, вопросительно стреляю взглядом в Тоху.

Тот поднимает брови домиком и еле-еле сдерживает свою дебильную улыбку.

Я даже не в курсе, что её взяли на работу. Кто?

― Николаич, ― одними губами отвечает на мой немой вопрос Тоха.

Мой главный мастер оценил-таки, что умеют «макаки»?

Мельком успеваю выхватить взглядом, что Виола в рабочем комбинезоне. Опять в мешковатом. Но на этот раз комбинезон сидит иначе.

Не думаю, что она специально его подогнала. Однако под тканью угадываются и талия, и грудь, и ноги. Детали мозг дорисовывает сам.

Коса спрятана под косынку, но одна прядь выбилась и касается щеки. Ей идёт.

А губы без помады и блеска, всё такие же потрескавшиеся.

Я ловлю себя на том, что рассматриваю её дольше, чем нужно. Всего на доли секунды. И руку её отпускаю позже, чем следовало бы.

Тоха, гад, замечает и косится с лёгким удивлением.

— Эм-м… Надо поднять цвет с нижних слоёв, — продолжает Виола, глядя не на меня, а на крыло, — смешать границы микропигментами до полной невидимости. Заводской слой сохранится на девяносто пять процентов. Клиент получит аутентичную машину без следов вмешательства. Вот.

Маляр хмыкает:

— Теоретически можно. Но пальцем в небо. Никто не даст гарантии.

— Я даю, — она поднимает глаза. Смотрит прямо на меня. — Я это делала.

― На ведре? ― скалится он.

― На Maserati 3500GT 1961 года выпуска. Та же проблема, предыдущий реставратор положил не тот тип краски.

― ПФФФ! АХАХХПХ! ― взрываются гоготом два придурка.

― Я потом объясню, ― без каких-либо эмоций кивает мне.

― Ушли отсюда, ― рявкаю на дебилов.

― Виола, ― Тоха прожигает её агрессивным взглядом, ― я пошёл на поводу у Николаича, разрешил ему тебя оформить. Якобы ты ему как внучка. Прям Дед Мороз и Снегурочка. Но машину эту портить никак нельзя, усекла?

― Антон Платонович, не переживайте, у меня IQ выше среднего. ― без нервов шепчет ему Виола, а потом будто разжёвывает ему: ― Я. Хорошо. Понимаю Русскую речь. ― ждёт реакции Тохи, но не дожидается. ― Ой ладно. Точно! Я же могу показать. Сейчас-сейчас… Смотрите.

Достаёт свой допотопный пошарпанный телефон и открывает видео, на котором снят процесс полировки. Быстро перематывает от «до» на «после».

И тут мой телефон начинает вибрировать. На экране: «Лесник».

― Если Николаич ей давал какую-то работу, проверь качество, ― принимаю звонок и отхожу в сторону.

На рефлексах разговариваю по телефону. Лесник, как всегда важный, балякает надменно, у него же денег больше, чем времени на разговоры.

А глаза мои сами провожают две спины: Тохи и Виолы.

Она ему показывает другую машину, они наклоняются, она объясняет. Затем идёт к стеллажу с инструментами, даже не взглянув на ошалелую мину Тохи.

Походка у неё лёгкая, но без виляния бёдрами. Что странно. Обычно бабы, даже когда не пытаются, всё равно как-то... виляют. Эта — нет.

— Не скажу, что не сомневался, ехать к вам или нет. Из-за слухов этих. Ради дружбы рискнул. Рассчитываю, не подведёте. ― слова Лесника вынуждают меня напрячься.

— Каких слухов?

— Слышал, у вас там проблемы. Что бизнес трещит по швам, дилерство могут отозвать. Знаешь, я, к сожалению, не видел спасённых титаников. Коли корабль уж накренился, крысы первые бегут... Предпочитаю верить капитану.

Благодарю ровно, хотя желваки сводит, и прощаюсь, завершая звонок.

Махнув рукой, подзываю зама. Тоха подходит и смотрит вопросительно.

— Что за слухи?

Вздыхает и отводит глаза. Плохой знак.

— Артур язык распустил. Что у нас проблемы с дилерством, что мы тонем, что скоро закроемся. Клиенты начинают нервничать. Особенно новые.

Артур. Бывший партнёр моего отца, который хотел отжать бизнес после его смерти, но пролетел. Теперь мстит по-мелкому. Я считал это комариными укусами. Похоже, ошибался.

Обычно Тоха, как громоотвод, разряжает обстановку. Если даже он сейчас мрачнее тучи, значит, реально всё паршиво.

― А старые?

― Парочка из старичков зашевелились. Пока только вопросы задают. — Тоха мнёт в руках зажигалку. — Оба в прошлом общались с Артуром. Совпадение?

— Внутри что? В коллективе паника?

— Перешёптываются. Парни слышат разговоры. Некоторые уже спрашивают, не пора ли обновлять резюме. Мелочь, но осадочек остаётся.

Артур бьёт не в лоб, а исподтишка. Слухи — это оружие, которое разъедает бизнес изнутри.

Клиенты уходят не тогда, когда становится плохо, а когда начинают бояться, что станет плохо. Паника заразительна.

— Нужно что-то, что перекроет негатив. — говорю вслух. ― Ты поэтому говорил, про «поработать над имиджем». Лоск, железобетонная репутация, довольные сотрудники? Из-за слухов?

― Да. В том числе. Пиарщики предложили устроить корпоратив. Ближайший праздник «День влюблённых».

— И?

— Убьём двух зайцев. Соберём всех. Наймём фотографа, наделаем кучу позитивных фото, запустим в соцсети. Пусть Артур со своими слухами удавится. Плюс порадуем холдинг. Им нужна семейная история. А корпоратив лучшее место, чтобы показать, что у босса есть личная жизнь. Если ты придёшь не один, это опровергнет слухи, что ты одинокий волк, которому никто не нужен.

Я смотрю на Тоху и в который раз думаю: недооцениваю я его. За внешностью весёлого придурка скрывается хороший тактик. И друг единственный, кому я доверяю.

Тоха вдруг щёлкает пальцами. Глаза загораются азартом. Он обожает такие моменты, когда можно проявить смекалку.

— Слууушай, Миран друган. А если разыграть карту с Золушкой. Будет эпично.

— Какая ещё Золушка?

Нет. Его совсем нельзя хвалить. Даже мысленно.

Тоху вечно заносит.

― Такая Золушка, которую социальный лифт вне очереди поднимет на нужный этаж. Понимаешь? Ну, ты говорил про Виолу, мол, она хочет прыгнуть выше головы. А так не бывает. Дворники не становится бизнесменами. И в реальности Золушке суждено горбатится с тряпкой в руках до пенсии. — Тоха хитро щурится. — А если нет? Если мы подыграем? Вот мы заставим всех впечатлиться!

Гляжу на него, как на умалишённого.

― Тпру, скакун вороной, ― пытаюсь притормозить его буйное воображение. ― Вопросы будем решать по мере поступления. Итак, первое ― это машина Лесника. Второе: корпоратив ― да, всё остальное ― нет. Никаких Золушек.

― Ааа… с Лесником всё будет нормально, там уже Виола трудится, аки пчёлка. А про Золушку ты передумаешь! На что спорим?