Отзывы на книги автора «Милорад Павич»

В книге было три небольших повести, меня больше всего впечатлила заглавная...
Сюжет: довольно простой. На первый взгляд. Семейная пара художников, но нестандартная. Жене сорок лет, мужу восемьдесят. Он, естественно, знаменитый живописец и почти классик, она, само собой - и спустя двадцать лет числится то ли в начинающих, то ли непонятно кем. Несмотря ни на что, на разводы, оставленных детей, недовольство богемы и окружающих, у них довольно крепкий союз. Взаимная любовь и уважение. Или как?
Вот тут и начинаются сомнения. После очередного досадного инцидента - их квартиру обокрали - пара решает переехать в Швейцарию. И постепенно между ними начинается отчуждение, они отдаляются друг от друга...
Главный интерес в том, как это все сделано. Фантастически изощренная работа. :yes: Потому что произведение поделено на две равные части: в одной повествование идет от лица мужа, в другой - от лица жены. Читать надо залпом и подряд, чтобы уловить прикол. Потому что большие куски текста повторяются буквально! ))) Пока потихоньку не начинаешь замечать, что идут расхождения. Где-то буквально несколько слов, пара предложений... Где-то вставлена история, которая в другом куске отсутствует...
Получается, что это такая попытка показать, как одни и те же события, одну и ту же реальность воспринимают мужчина и женщина, муж и жена, близкие и родные друг другу люди. Или нет??
Вот показывается сцена на обеде у друзей. Жена наклонилась погладить собаку - муж этого вообще не заметил. Ну, не криминально, никто же не обязан следить за каждым движением супруга...
Но вот показан их совместный разговор, и при том, что в начале текст совпадает довольно сильно, к концу в каждом куске идут совершенно разные фразы! Получается, что один что-то говорит другому, но тот слышит не эти слова, а что-то совершенно свое... ((( И наоборот, конечно. Даже для читателя, лица постороннего в этой супружеской сцене, остается неясным, что же именно было сказано, потому что оба рассказчика пристрастны, субъективны. Выходит, что даже близким людям очень сложно просто услышать друг друга, где уж тут говорить о понимании... (((
И к концу все эти линии расходятся настолько сильно, что просто вызывает ступор. До такой степени, что муж считает, будто жена его бросила и уехала, а жена считает, что по-прежнему находится рядом с ним, но муж отчужден.
Или все это вызвано тем, что жена решила, наконец, пойти своим путем в искусстве - и неожиданно добилась успеха? Она действительно оказалась талантлива и почти, можно сказать, открыла новое направление в искусстве... Может, маститый муж, живой классик, до такой степени не мог вынести успеха жены, которую привык видеть своей тенью, что вообще перестал ее замечать? Создал себе собственную замкнутую реальность, где страдает от бегства жены, но сохраняет благородную позу... Он так сильно в это уверовал, что созданный его воображением фантом беглой жены обрел реальность?
И это несмотря на любовь и уважение, которые всегда существовали у этой пары. В тексте несколько раз повторяется рефреном фраза о глубинных корнях патриархального общества, которые пронизывают все вокруг... (однако, внезапно актуально). Нет счастливого финала - нет надежды на то, что конфликт можно разрешить? (((
Грустно, очень грустно.

"У каждого из нас есть много вариантов будущего.
Мы выбираем лишь один. Другими словами, точка —
это символ перекрестка, движение — предчувствие остановки,
а оседлые поселения — симулякр постоянства."

"Мне часто снится, что я летаю. То же самое снится и большинству моих подруг. Но я летаю не в пространстве, а во времени. В самом обычном потоке времени. Но, перемещаясь в этом потоке, я иногда попадаю на распутье. куда дальше? Этот вопрос возникает у меня во сне, и я просыпаюсь от страха, правильную ли дорогу выбрала..."

"Слезы жгут не оттого, что они соленые, а оттого, что наполнены воспоминаниями."

"Это перестает быть красивым и становится правдой."

"Ведь любовь - это нечто такое, чему надо учиться, в чем надо упражняться. Кроме того, любовь - это нечто, что нужно украсть. Если не красть каждый день у самого себя немножко сил и времени для любви, никакой любви не получится."

"Она знала, что язык - всего лишь карта человеческих мыслей, чувств и памяти. И как все карты, подумала она, язык - всего лишь в сто тысяч раз уменьшенное изображение того, что он пытается передать. Суженная в сотни тысяч раз картина человеческих чувств, мыслей, воспоминаний. На этой карте моря не соленые, реки не движутся. Горы - плоские, а снег на них вовсе не холодный. Вместо смерчей и ураганов - нарисованная, крошечная роза ветров..."

У каждого человека должно быть место, в котором он мог бы спрятаться от этой изрядно поднадоевшей предсказуемой и последовательной реальности. Пожалуй, Сербия в лице Милорада Павича подарила нам пару (сотен) таких.

Что такое книги Павича?
Несчетное множество словесных кружев, хитросплетение образов, которые приходят к тебе в облике невиданных зверей, оставляя лишь потрясение, но никакого доказательства своего существования. Попросят пересказать – и ты беспомощно захлопаешь глазами, понимая, что в лучшем случае сможешь предоставить им лишь сухой скелет от той прекрасной волшебной рыбы с перламутровой чешуей и огненными плавниками, которая проплывала перед твоими глазами во время чтения. Остается лишь цитировать, цитировать робко и аккуратно, с несмелой надеждой на понимание, потому что сказать, что рассказы Павича не для всех – значит, не сказать вообще ничего. Простите великодушно заядлого кошатника, но это словно знакомить гостей с собственной кошкой – ты-то давно заслужил ее расположение, но нет никакой гарантии, что они смилостивится до того, чтобы принять твоих друзей.

Впрочем, сравнение с кошачьими здесь едва ли случайно – ибо с чем еще сравнить те невыносимые легкость и совершенство повествования, которые подарил нам Милорад? С необычайной осторожностью эти строки на мягких лапах забираются к тебе в душу, оставляя там невообразимое ощущение тепла, покоя и одновременно с этим какой-то чисто кошачьей авантюрной непредсказуемости сюжета.

Если бы у меня была вечерняя молитва, я бы отдельной строкой включила в нее благодарность мирозданию за существование нелинейной прозы в целом и за Павича в отдельности. Данная литература в определенной степени сравнима с играми на доверие – позволишь ли ты писателю увести тебя в дебри запутанных историй и смыслов? Уверен ли ты, что он выведет тебя в правильном направлении? А что будет правильным направлением в данном случае? А есть ли смысл пытаться давать этому определение? И есть ли вообще смысл искать то самое «правильное» направление? Когда каждый новый рассказ – путешествие по новой реальности, вернее, её неуловимой тени, направления нет и быть не может. Ты не знаешь, что оставит после себя этот рассказ, но ты смело можешь рассчитывать на одно – удивление, бесконечное удивление всему: такой изящной перенасыщенности метафорами, витиеватости повествования, странным речам героев и этому вопиющему пренебрежению временной последовательностью. Павич насмешливо играет со временем, словно неугомонный ветер с воздушным змеем, заставляя его лететь то против Запада, то против Востока, но стоит читателю раз верно натянуть бечевку восприимчивости к тексту, как ветер сам вынесет змея понимания в потоки нужных смыслов, и вот уже неважно, потеряешь ли ты победу в гонке или же и вовсе потеряешь голову – есть только ты и эти словесные фрески, а всё остальное осталось где-то за пределами времени.

Прочесть конкретно данную книгу стоит хотя бы потому, что второй из сборников рассказов, включенных в данную книгу, «Русскую борзую», Милорад написал еще до своего великого «Хазарского словаря», а ведь все его последующие романы и эссе считаются лишь отражениями и комментариями к нему. Это все равно, что рассматривать чертежи первых кораблей, предшественников Титаника – «так вот, с чего все начиналось». Сам жанр коротких рассказов мастеру настолько к лицу, что диву даешься с непривычки – не таким уж и большим количеством авторов, способных и к масштабным романам, и к легким рассказам одновременно, избаловано читательское общество. Но нет, стиль Милорада все так же безупречен и в миниатюре.

Чтобы описать мастерство Павича, не хватило бы и вечности, да что там, даже всех вечностей, собранных в его романах и рассказах, поэтому, возможно, лучшим вариантом будет закончить ее в стиле самого маэстро – вот так вот внезапно, без каких-либо четких умозаключений и итогов, но с легкой задумчивостью и непременно одним из любимых отрывков, в котором, пожалуй, для меня весь Павич.

Чей-то слух вползал в мои пьяные уши. И я слушал, как некто неизвестный мне, исполняя музыку, возводит прекрасное строение. Здание из звуков росло, взлетало башнями, с недостижимой быстротой множилось число фронтов, винтовые лестницы головокружительно устремлялись вверх, коридоры скакали галопом и, заворачивая на полном скаку в новое крыло здания, теряли по пути углы и дверные косяки. А потом две летящие навстречу друг другу лестницы с громким ревом сталкивались и рассыпались во все стороны, чем все дело и заканчивалось.

Наверное, я не правильный читатель. У меня от каждой книги, от каждого автора, произведшего на меня впечатление, остается послевкусие. Это даже не воспоминания о сюжете или главных героях, это именно вкус текста.
В свое время Павич своим "Хазарским словарем" настолько мощно протоптал по мне, что и несколько лет спустя, вспоминая, КАК я его читала, не уставала советовать эту книгу всем и каждому. До сих пор "мой" Павич - это дичайший восторг с привкусом кофе с корицей и сигарет, когда понимаешь, что закрыть книгу не мыслимо, не возможно заснуть, потому что вот еще чуть-чуть, еще абзац-страницу-главу...
И сегодня я второй раз влюбилась в Павича. Да-да, пан Милош, вам удалось преодолеть очередную ступень забвения.
Он не играет словами. В своем признании в любви к своей земле Павич не пытается влюбить в нее нас, он просто исподволь сносит всё мнимое, не важное.

наш способ чтения, который практиковался в течение тысячелетий, в настоящее время уже несколько устарел и может быть изменен. Для этого писатель должен уступить часть своей работы читателю, сделав его более равноправным участником процесса создания литературного произведения. Надо предоставить читателю возможность самому прокладывать себе путь в романе, стихотворении или рассказе, содержание которых может меняться в зависимости от того, какая карта чтения будет выбрана.

Наверное, пришло время снять те любимые томики с полок...
Это талант.
И это - любовь.

Если за дверью ведущей в другую комнату может быть дверь в другой мир, то за каждой следующей страницей может быть дверь внутрь книги.
Сказать что книга мне понравилась - это не сказать ничего. Такого удовольствия именно от процесса чтения я не получал давно. Этот грандиозный труд преподнесет вам литературу с другой, раннее неизвестной стороны. Это книга как лабиринт из комнат - ты вроде заблудился, не всё понял,пошёл по другим комнатам, а всё равно нашёл много интересного. Вот сяду за чтение во второй раз, и уже знаю что найду нечто другое. Эту книгу просто нужно читать - она унесёт вас в другую, неожиданную систему координат, откуда вы не найдете выхода пока не перевернёте последнюю страницу. И это не шутка.

Уникальный роман хорош сам по себе - это же Павич! Хочешь, придумай эпилог сам, хочешь, выбери свой из сотни. Забавы ради.

Книга - результат какого-то давнего обмена на Букривер - лежала у меня на работе уже очень долго, а сегодня я почему-то взяла ее и открыла. Начала читать, да так втянулась, что не смогла оторваться, пока не добралась до конца.

Я осталась достаточно равнодушной скорее всего потому, что на фоне более ранних работ Милорада Павича эта книга чисто эмоционально проигрывает. Лично для меня, конечно. Может быть, это связано с тем, что тот же "Хазарский Словарь" и "Пейзаж, нарисованный чаем" я осваивала еще в школе, когда воображение чище и способность удивляться не настолько замутнена.

Ну, Павич мастер мистификаций, фантазий и создания иллюзий.
В Уникальном романе есть всё в этом роде: торговцы будущим, вещие сны, игры дьявола по его дням рождения, смерть Александра Сергеевича и версия написания "Бориса Годунова", три убийства, поразительный язык повествования, наконец. Очень чистый. Все хвостики связаны вместе, какими бы чужеродными они не казались с первого взгляда.

Но не щёлкнуло у меня. Может быть, щёлкнет у вас :)

Я не умею писать рецензии на такого рода книги, вообще, мне кажется, что книги Павича очень сложно описывать, их можно только вбирать в себя и наслаждаться слогом, формой, смыслами, которые сумел уловить.
Восхищаюсь способности мастера создавать сюжеты-матрешки - начнешь читать с начала до конца - сюжет один, начнешь с середины - концовка и сюжет будут совершенно другим.
В "звездной мантии" вы найдете шесть путешествий одной души в разных облачениях, в "бумажном театре" - истории о 37 вымышленных авторах из разных стран одном реальном.