Глава 4

«Temptation, I can't escape you, escape you

Desire, you're my forbidden fruit, forbidden fruit…»

Tommee Profitt, Sam Tinnesz & Brooke – Forbidden

6 лет назад

Все было так, как он изначально предполагал.

Их родители поженились, а Дамиан обрел нового врага. Он пытался, честно пытался ее первое время игнорировать – но, Бога ради! – разве можно не замечать это?! Вихрь огненных волос, ярко-синие глаза, мечущие молнии – вредную, шумную спорщицу, которая сеяла хаос повсюду, где появлялась?!

Они постоянно ссорились, потому что девчонка словно намеренно поставила перед собой конкретную цель – вывести его из себя!

Нет. Вовсе не он был зачинщиком споров.

Йохансен поморщился очевидной лжи.

Ну, ладно.

Возможно, иногда Дамиан сам ее провоцировал.

«Все еще ложь».

Возможно, почти всегда Дамиан сам ее провоцировал.

Парень усмехнулся.

Вот это было больше похоже на правду.

«Но в свою защиту скажу, что она просто несносная!» – возмутился он мысленно.

Девчонка всегда побеждала его в словесной дуэли, так еще почти сразу сумела завоевать доброе расположение его отца!

«Немыслимо».

Ему не нравилось, что в жизни многое поменялось.

Новые люди в доме.

То, что отец, казалось, говорил больше с новой семьей, чем с родным сыном.

Дамиан был уязвлен. Обижен. Чувствовал себя обделенным вниманием… И срывался на Эви.

Нельзя сказать, что она давала себя в обиду. Отнюдь. Девчонка всегда мотала ему нервы и сводила с ума. Так, что ему хотелось хорошенько встряхнуть ее и сбить всю спесь.

Чтобы перестала язвить.

Перестала постоянно спорить и обзываться.

Перестала считать себя гребаной королевой.

Перестала надменно задирать нос.

…Перестала на него понимающе смотреть.

Перестала покрывать по ночам, когда он пробирался домой с шумных тусовок и боялся разбудить отца.

Перестала тихо улыбаться его глупым шуткам.

Перестала быть такой… раздражающе яркой.

Красивой.

Умной.

Перестала беспрерывно крутиться у него в голове.

Дамиан впился зубами в нижнюю губу, пытаясь себя отрезвить.

В который раз.

Они жили вместе уже больше трех месяцев, но эти мысли закреплялись в нем с каждым днем только сильнее.

Он стал зависим от ее улыбок. Крошечных, милых. Когда губы Эви робко приподнимались наверх, а в уголках глаз появлялись лучики.

Стал зависим от того, как она ждала его по вечерам домой, и они ужинали – только вдвоем. Иногда готовила она, иногда Дамиан, но чаще – вместе.

Родители обычно ужинали вдвоем или вовсе пропускали. Папа все чаще зависал или на работе, или в своем кабинете.

А ему все чаще доводилось проводить время со сводной сестрой…

Но как бы сильно Дамиан себя ни убеждал, он начал что-то к ней испытывать.

И это было настоящей катастрофой.

***

Эви, сидя на крыльце своего нового дома, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Было холодно, хотя и наступила весна. Девушка наблюдала за догорающим закатом.

Оранжевый диск солнца уходил за облака. Красиво. Пусто. Бессмысленно. Но ей нравилось наблюдать за тем, как день медленно перетекает в ночь.

Эви затаила дыхание, когда услышала шаги за спиной. Тихий скрип двери. Увидев девушку, Дамиан, как всегда, хотел сказать ей что‑то колкое, неприятное, но не смог. Всегда полная жизни и озорства, сегодня Эви была… какой‑то другой. Не вредной, не дразнящей его. Лучи солнца волшебно отражались на ее огненных волосах. Отливали чистой медью. Бегали искорками по светлым пушистым ресницам. На лице девушки вдруг отразилась такая боль, что ему стало не по себе. Она казалась такой уязвимой, крошечной. Как одинокий, но храбрый огонек.

– Ненавижу первые числа каждого месяца, – произнесла Эви тихим, дрогнувшим голосом.

Он сразу возненавидел эту дрожь. Дамиану захотелось ее хорошенько встряхнуть. Эви не должна говорить таким тоном. Так горестно и… Она вообще не должна с ним разговаривать. Но вместо того, чтобы уйти прочь, Дамиан опустился рядом на холодную ступеньку. Он не знал, почему сделал это, зачем остался. Просто не мог по‑другому.

Ему нужно было услышать… быть с ней. Разделить это прямо здесь и сейчас на двоих. Этот мучительный, тяжелый момент, когда ее плечи были печально опущены, ресницы – влажные от слез, а на лице все равно мерцала едва заметная улыбка. Словно она отказывалась сдаваться. Всегда борец. Сильнее, гораздо сильнее его самого. Эви была ранена, но мужественно терпела боль. Она оставалась собой в отличие от Дамиана, который прятал свое страдание за бессмысленными развлечениями.

– Почему? – произнес он. Вышло как‑то рвано, на выдохе.

– Мой папа умер первого января.

Эви поежилась от порыва холодного ветра. Дамиан украдкой посмотрел на девушку. Она замерзла. Плечи в рыжих веснушках и острые коленки покрылись мурашками.

Дамиан, не раздумывая, снял куртку и набросил ее на Эви. Та удивленно вздрогнула, но вопреки его ожиданиям куртку не отшвырнула. Только запахнула поплотнее воротник и перестала дрожать.

– А моя мама – в день моего рождения, – прошептал он.

Но она все равно услышала. И застыла. Словно боялась его отпугнуть.

– Не повезло нам с праздниками, да, огонек?

– Огонек? – тихо повторила за ним Эви.

В ее голосе не было той душераздирающей тоски, от которой пару минут назад Дамиана чуть не вывернуло наизнанку. Слышалась надежда, робкое любопытство. Оказывается, не такая она колючая. Совсем нет. Нежная, теплая, хрупкая. Только защищается от мира шипами. Боится, что обидят.

– Смотри, уже темно, – Дамиан кивнул на небо, которое почернело. Эви проследила за его взглядом. Солнце спряталось.

– Но ты все равно отгоняешь мрак.

Он зажал в пальцах прядь ее пламенно-красных волос. Слегка потеребил, удивляясь, как сердце пустилось в пляс от этого обычного действия. Просто от ощущения мягкости ее волос. От того, как дрогнули уголки ее губ в нерешительной, такой редкой улыбке. Для него. От того, как глаза цвета морской волны смягчились, словно засияли, глядя на Дамиана. Ему вдруг захотелось схватить в ладони и сохранить этот свет. Чтобы он никогда не погас в ней. Сердце затопила волна нежности, ему стало наплевать на то, что ветер неприятно кусает за щеки и что пальцы совсем заледенели. Она ему улыбалась. А внутри у Дамиана встрепенулись, разбиваясь, взлетая и затапливая грудную клетку горячей лавой, крошечные огненные искорки.

– Мне нравится тебя ненавидеть, – усмехнулся он.

Она усмехнулась. Словно прекрасно понимала – он лжет.

Дамиан хотел отдернуть руку, но не смог.

«Чуть позже… Только секунду…» – его ладонь соскользнула по ее плечу… к шее, лаская нежную кожу.

Эви затаила дыхание. Слегка подалась вперед, навстречу его прикосновению.

Он обхватил ее лицо руками, игнорируя то, как сильно заколотилось предательское сердце. Просто от того, что она настолько рядом. Будто он мог ее касаться, быть близко, наплевав на все запреты.

Дамиан ласково погладил ее щеки, лоб, кончик носа. Едва ощутимо, трепетно. Подушечками пальцев.

Девушка притихла, закрыла глаза. Он посмотрел на ее приоткрытые губы. Больное сердце забилось в лихорадочном ритме.

«Все, вставай и уходи».

Он не мог.

– Ты меня поцелуешь? – прошептала Эви с надеждой.

Дамиан тихо рассмеялся. Еще одна черта в ней, которую он любил – искренность и непосредственность.

Несмотря на свою хитрость и изворотливость, ему Эви никогда не лгала.

– А ты хочешь? – поинтересовался игриво он.

– Не дразнись, – девушка открыла глаза и ворчливо стукнула его по плечу кулачком.

– Прости, Огонек, – Дамиан прижался лбом к ее лбу и выдохнул. – Ты еще у меня маленькая.

– Неправда! Мне скоро восемнадцать! – возмущенно запротестовала она.

– Вот когда будет, тогда и поцелую.

– Обещай.

– Я обещаю.

Эви недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала.

– Только попробуй обмануть, – пригрозила она ему.

– Разве я посмею? – Дамиан подавил смешок, чтобы не отхватить от нее.

– Посмеешь, – проворчала Эви недовольно.

Он не мог удержаться от улыбки.

«Такая забавная и невинная, когда не злится на меня».

Дамиан наклонил голову и едва ощутимо поцеловал ее в щеку.

Глаза девушки распахнулись.

– А как же…

– Считай это демо-версией того, что будет, – ухмыльнулся он и погладил ее губы большим пальцем.

– Придурок, – закатила девушка глаза, но от глаз Дамиана не скрылся румянец на ее щеках. Эви явно было смущена.

– Тебя кто-то целовал раньше?

– Нет. Ты будешь первым, – сказала она правду.

«Я буду твоим первым во всем».

– К слову, я все еще тебя ненавижу, – добавила Эви сварливо.

– Да, я тебя тоже, – Дамиан привлек ее к себе, обнимая. – Иногда ты такая злючка.

– Я просто отражаю твое поведение! – возмутилась девушка.

– Вредина.

– А ты провокатор!

– Признаюсь, мне нравится тебя бесить.

– Я знала это! Вот ты негодяй! – ахнула она и хотела вырваться, но Дамиан усмехнулся и крепче ее прижал к себе.

– Ничего не могу с собой поделать. Спорить с тобой веселее, чем тусить с кем-либо.

– Значит – я твое развлечение?

– Нет, ты просто «мое», – тихо произнес он.

Она замолчала. Только едва слышно дышала, уткнувшись ему в плечо.

Дамиан опустил подбородок на ее макушку, успокаивающе поглаживая девушку по спине.

Печаль растаяла, и Эви снова стала похожей на себя.

«Ну, и зачем ты пообещал ее поцеловать? Ты все сейчас чертовски усложнил».

Потому что он был обречен с самого начала.

Потому что немножко умирал, когда представлял, что это мог сделать кто-то другой.

Потому что эта девушка была, наверное, единственной, кто заставлял его сердце биться сильнее…

***

Они отдалились.

Эви поняла это не сразу. Понадобилось время – долгие недели, чтобы к ней пришло это горькое осознание.

Дамиан перестал ужинать с ней. Да что там – ужинать… Он почти с Эви не разговаривал.

Они перебрасывались парой дежурных фраз утром, если сталкивались, но от пережитой нежности не осталось следа.

Иногда Эви гадала: а не приснилось ли ей все это? Не было ли это всего лишь игрой влюбленного разума?

Ей не давала покоя перемена в Дамиане, девушка пыталась разобраться, в чем дело, но разговор с ним не клеился.

Дамиан то отмалчивался, то огрызался.

И терпеть его грубость после того, как он был с ней настоящим, стало намного сложнее.

«Лучше бы тем вечером он не подсел ко мне», – думала она горько.

Тогда бы ей не было так больно, как сейчас…

Хуже стало, когда Эви выяснила причину перемен.

Она, конечно, не гордилась своим методом…

«Да, я за ним нагло проследила. И что?!»

Но у нее просто не осталось другого выхода. Неизвестность сводила Эви с ума вперемешку с проблемами дома, о которых она не хотела сейчас думать. Они и так составляли большую часть ее мыслей, постоянно мучая девушку. Словно с годами все ее детские страхи и сомнения воплощались в реальность. Но она закрывала глаза на происходящее, верить не хотела.

«Как долго я смогу убегать от своих кошмаров? Как долго буду делать вид, будто не замечаю монстра?»

Эви отогнала от себя страшную мысль и сосредоточилась на том, ради чего сбежала из дома и пробралась на гонки.

Сводном брате, который играл с ней в «горячо» и «холодно».

Сегодня она собиралась положить всему конец.

Девушка спряталась за длинными высокими колоннами и осторожно вглядывалась в толпу на стадионе. Так, пару минут назад она заметила Дамиана. Он сидел один, одетый в нелепый костюм Тейта Лэнгдона. Так было до тех пор, пока не пришел Рафаэль Тернер вместе с двумя девушками. Одна из них, рыжая, села с ним рядом. А вторая – очень красивая брюнетка в нежно-голубом платье, осталась в одиночестве. Девушка выглядела не в своей тарелке, смущенной и растерянной. Именно на нее обратил свое внимание Дамиан. Они о чем-то начали оживленно разговаривать – Эви не слышала – а потом он аккуратно схватил ее и перетащил к себе.

«И этому дуболому я собиралась подарить свой первый поцелуй? Он же просто законченный бабник. Какая же я дура», – думала Эви, не веря своим глазам.

Ему было этого мало – конечно. Уже через пару секунд Дамиан уединился с незнакомкой на украшенной площадке неподалеку.

Чего и следовало от него ожидать.

Эви не знала, зачем пошла за ними. Ведь все было очевидно. Он собирался ее подцепить.

«Я не мазохистка. Просто хочу убедиться, что ему нельзя доверять. Чтобы больше никогда… Никогда не подпускать этого мудака к себе».

Обида, злость, желание ранить в ответ и боль – ее было больше всего – вспыхнули где-то под ребрами отравляющим жалом.

Он сидел тут, на ступеньках, окруженный красивыми гирляндами желтых лампочек светового шатра, вместе с другой. Улыбался ей. По-мальчишески, тепло и искренне. Шутил с ней. Смотрел на нее. Видел. Не проходил мимо. Не толкал. Пренебрежительно не пожимал плечами в ответ на ее вопросы. Казалось, Дамиан был… счастлив с ней. Его глаза сияли.

Он не целовал ее, не приставал, и это подтверждало то, чего Эви боялась. Она ему нравилась по-настоящему.

Эви знала, что пора уходить.

Знала, что она увидела все, что нужно.

Достаточно. Незачем мучать себя подробностями.

Но не могла уйти.

Она стояла там, за деревом, дрожа от холода, пока Дамиан обещал достать Терезе плед.

«Никому нельзя верить».

Особенно – близким. Она в этом убедилась в очередной раз.

«Ну почему ты ушел, пап? Почему ты меня оставил?» – Эви всегда старалась держать себя в руках, но прямо сейчас ей нестерпимо сильно хотелось расплакаться, как маленькому ребенку, обхватив себя за коленки.

Она улыбнулась сквозь слезы, наблюдая дальше. Голова кружилась, ей было плохо. С утра Эви не взяла в рот ни крошки, и теперь чувствовала – ее сахар резко упал.

«При диабете первого типа нельзя пропускать прием пищи, это может привести к гипогликемической коме», – пронесся в голове назидательный голос ее врача.

Перед глазами потемнело, и девушка, поморщившись, пошарила рукой в кармане короткой красной юбки. Проклятье. Она забыла взять с собой батончик.

«Мне нужно что-нибудь съесть…»

Дамиан продолжать беззаботно смеяться со своей новой знакомой. Потом они начали шутливо спорить друг с другом…

Эви сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладошки. Пытаясь отрезвить себя болью.

«Хватит уже. Уходи отсюда. Иначе просто потеряешь сознание. Этот ублюдок того не стоит… Убегай и прихвати с собой остатки растоптанной гордости…»

Как же холодно.

Надо было надеть что-то получше топа и прихватить с собой куртку…

Дамиан шлепнул свою спутницу по заднице, она набросилась на него, сердитая, пока он смеялся.

«Все хуже и хуже».

Желчь подкатила к горлу Эви. Девушке казалось, что ее стошнит прямо здесь. Живот скрутило.

– Эй, я закоренелый холостяк и высоко ценю свободу! Никаких домогательств, милая леди!

– Я хотел бы знать, что здесь происходит? – послышался ледяной голос Рафаэля Тернера.

– О, сам Тернер пожаловал. Добро пожаловать на нашу скромную тусовку. Вот думаем с моей новой приятельницей, отшлепает она меня в отместку или мы квиты? – произнес ее сводный брат.

Парни начали спорить, и Эви поспешила уйти.

– У тебя же есть девушка! Какого черта клеишься к Терезе? – процедил Рафаэль.

Последним, что Эви слышала, была фраза Дамиана.

– … Та девчонка была на одну ночь.

Омерзительно.

Все это время она заблуждалась насчет него.

Он не был чудовищем.

Нет.

Дамиан Йохансен был хуже.

И сейчас было самое время понять это, принять и жить дальше.

Но гнев не давал Эви покоя. Проклятое сердце болело, руки тряслись. Ей хотелось, чтобы он пережил то же самое.

Чтобы его каменное сердце на миг остановилось.

И она знала только один способ.

Тот, которым всегда пользовалась.

Отражать поведение людей.

Если они тебе врут, тебе надо врать тоже. Если тебя ранят, ранить их сильнее. Если тобой пользуются, пользоваться тоже.

В детстве Эви читала много сказок. Но никогда не считала себя принцессой. Ей всегда по душе были злые королевы.

И сейчас она собиралась поступить с ним точно так же.

Через пару месяцев ей исполнится восемнадцать. Какого черта она вообще должна ждать? Все ее сверстницы давно имели парней, отношения и прочую ерунду. Эви пока не хотелось ничего серьезного, но что ей мешало подцепить кого-то, как сделал это Дамиан? Абсо-нахрен-лютно ничего.

Сегодняшний день все прояснил.

Эви часто тусовалась на вечеринках и была прекрасно знакома со всеми приятелями Дамиана еще задолго до того, как они с ним «породнились».

Раньше парни были «Черными Драконами», но теперь перешли к «Отбросам». Дамиан никому не говорил о том, что Эви его сводная сестра – стыдился, наверное. Поэтому не нужно было бояться, что ей откажут. Никто понятия не имел об их родстве.

Во время прошлых встреч многие из них весьма недвусмысленно намекали Эви на то, что она им нравится.

Но запомнился ей только один. Он тоже был на гонках – девушка его видела этим вечером – и выиграл их.

Кристиан.

Красивый, высокий голубоглазый блондин с ямочками на щеках.

Получив от Эви отворот-поворот, он не нагрубил и не стал настаивать. Напротив. Парень улыбнулся ей и сказал, что уважает ее решение.

Наверное, поэтому Эви его запомнила.

Многие девчонки в Академии сохли по нему. Даже непробиваемая Тина замирала при виде Кристиана.

Вот и сейчас победитель стоял, окруженный толпой девчонок.

«Он мне подходит».

Эви могла бы подойти к Стиву или другим парням, но она не собиралась довольствоваться малым.

«Звучу, как стерва, но сегодня я хочу ей побыть».

Она уверенно подошла к Кристиану, несмотря на недовольное шиканье его поклонниц и возмущенные взгляды.

Как и всегда, мотоциклист выглядел чертовски горячим. Одетый в свою черно-красную экипировку, с растрепанными светлыми волосами и нахальной ухмылкой Кристиан представлял собой воплощение змея-искусителя.

– Солнышко, что ты здесь делаешь? – удивленно спросил парень, но улыбнулся. Тепло и мягко. Словно ее присутствие правда его обрадовало.

«Не то, что один дуболом…»

– Пришла посмотреть, так ли ты хорошо держишься на байке, как хвастался мне, – усмехнулась Эви и беззастенчиво положила руку на его грудь.

– И что думаешь? – он склонил голову набок, с интересом глядя в глаза девушки.

– Весьма… – она медленно спустилась ладонью вниз, по твердым мышцам живота, – Неплохо.

Кристиан ухмыльнулся.

– Что ты задумала?

Как бы Эви ни хотелось побыть сукой, она не хотела использовать парня в своих интересах.

«Будь проклята моя совесть».

Девушка поманила его пальцем. Парень был слишком высоким.

Кристиан наклонился, и она обхватила его шею руками, прошептав на ухо:

– Один парень сделал мне очень больно. Я хочу, чтобы он страдал.

– Мне его избить? – без лишних вопросов предложил он.

– Нет. Я хочу отплатить ему той же монетой.

Со стороны, казалось, будто они ворковали. Стив присвистнул.

Кристиан выпрямился.

– Отойдем? – Эви кивнула на пустые скамейки стадиона.

– Простите, дамы, – откланялся парень, обращаясь к толпе своих преданных воздыхательниц. – Еще увидимся.

Через минуту они уже были одни.

– Так что на самом деле ты хочешь, солнце? – спросил он, внимательно глядя на Эви.

– Мне нужно… – девушка сделала глубокий вдох и выпалила, – Я хочу отвлечься. С тобой. Прилюдно.

Кристиан замер. Слегка нахмурился, явно сбитый с толку.

– Но не хочу, чтобы ты чувствовал себя обманутым или…

– О нет, ты хочешь использовать мое прекрасное тело в своих подлых целях?! – притворно прохныкал он.

Девушка хихикнула.

– Как-нибудь переживу, – успокоил ее блондин и заговорщически подмигнул.

– Так куда?..

– Мы собираемся все в клуб.

Эви сглотнула. По сути, она дала ему «зеленый свет».

Было ли это верным решением?..

– Только скажу сразу: спать я с тобой не собираюсь, – поставила девушка его перед фактом. – Только поцелуй.

– Один? – поддразнил парень ее, нагло улыбаясь.

Эви закатила глаза и ударила его шутливо в плечо.

– Посмотрим на твое поведение.

– Я буду хорошим мальчиком, солнышко. Даю слово, – он приподнял ее за подбородок. – Только скажи мне, кому ты так сильно хочешь досадить?

Эви поколебалась.

«Была не была. Мне надо быть с ним честной, если уж решила втянуть нас в авантюру. Крис должен знать, на что подписывается».

– Пообещай мне держать рот на замке.

– Если я буду его держать закрытым, то как буду тебя целовать?