Утром они проснулись позднее, чем обычно, и чуть не пропустили завтрак. Народа в столовой было мало, так как все уже ушли на море. Быстро переодевшись, девушки присоединились к отдыхающим, которые успели занять лучшие места на пляже.
Вдоволь накупавшись, подруги сразу почувствовали, как к ним вернулись бодрость и хорошее настроение. Марина больше не могла хранить в тайне вчерашний разговор с мамой и выложила всё растянувшейся на полотенце Карине. Сначала Карина слушала сбивчивый рассказ подружки молча, закрыв глаза. А потом вдруг резко села и спросила:
– Я правильно поняла, отец, который тебя никогда не видел, оставил тебе наследство?
– Кажется, да. Во всяком случае, так мама сказала.
– Но, как же адвокат поймёт, что ты – та самая дочь? – недоумевая, спросила подруга.
– Но, у меня же в паспорте написано Митрофанова Марина Анатольевна, – спокойно ответила Марина.
– Ну и что?
– Так на это же имя оставлено наследство. Думаю, что в документах стоит ещё дата рождения.
– Вот почему везёт людям, а не мне? – дерзко сказала Карина и снова легла на свою подстилку, подставив солнцу загорелую спину.
В последнее время Марина всё больше и больше не понимала свою подругу, настроение которой менялось как стекляшки в детском калейдоскопе. Марина мысленно попыталась найти ответ на вопрос, почему её защитница и советчица вдруг превратилась в злую и скандальную завистницу, как вдруг услышала знакомый голос, говоривший в мегафон:
– Кто забыл сделать профессиональное фото на память? Подходим, договариваемся о съёмке или делаем фотографию прямо сейчас.
Оставив Карину злиться в одиночестве, Марина встала и направилась к фотографу Артуру. Увидев её, он счастливо заулыбался. Отчего у девушки радостно заколотилось сердце, и она широко улыбнулась ему в ответ.
Артур быстро схватил фотоаппарат, висевший у него на груди, и навёл на блондинку объектив. Марина не растерялась и расставила руки, словно собиралась взлететь. Потом, сделав из рук якобы подзорную трубу, она стала пристально вглядываться в морскую даль. И, наконец, завершила свою фотосессию, усевшись на песок, обхватив согнутые колени руками. Люди, наблюдавшие за этой сценой, потянулись к фотографу, и вскоре образовалась небольшая очередь.
Пока Марина плавала недалеко от берега, Артур успел сфотографировать всех желающих и терпеливо ждал свою модель, устроившую ему недельную выручку за один день.
Выйдя на берег, Марина познакомила Артура с подругой, которая наблюдала за происходящим, зло сверкая глазами. Новый знакомый предложил показать девушкам дикий пляж, который в советское время принадлежал санаторию КГБ. Но со временем его перестали финансировать, и одиноко стоящие корпуса стали потихоньку разваливаться, а территория заросла бурьяном и деревьями. Так как особых развлечений у отпускниц не было, девушки договорились встретиться в три часа возле гостиницы.
За обедом выяснилось, что их соседи по столу, Денис и Наташа, сегодня вечером уезжают. По такому случаю они купили торт, и компания с удовольствием попила чаю с шоколадным десертом. То ли торт, то ли предстоящая поездка благоприятно отразились на настроении Карины, но она снова вела себя спокойно и приветливо, как раньше.
Выйдя на улицу, девушки уселись в тени туй, посаженных близко друг к другу. Пока они ждали Артура, Карина опять завела разговор про неожиданно появившегося в жизни Марины отца.
– А где живёт, то есть жил твой биологический отец? – спросила она, не скрывая интереса.
Марина достала телефон и показала СМСку от мамы с адресом Анатолия Подопригора.
– Так это же не так далеко. Краснодар, если я не путаю, является столицей Краснодарского края, где мы и находимся, – произнесла Карина, морща лоб.
– Но я уже маме сказала, что не одобряю эту затею, – спокойно произнесла подруга. – Я никогда не видела этого человека, так же, как и он меня, поэтому не имеет смысла встречаться с незнакомыми людьми из-за какого-то призрачного наследства.
– Мари, ты ничего не понимаешь. Наследство – это очень реальная вещь, которая ещё никому не помешала. А, кстати, что тебе отписали?
– Не думаю, что что-то существенное. Может, он решил передать мне свой фотоальбом на память, чтобы я своим будущим детям могла показать, кто был их дедушка.
– Не говори ерунду, – опять начала злиться Карина. – В таких случаях адвокатов не нанимают. Альбом могла бы и соседка передать.
К счастью, в это время подъехал Артур, и девушки не успели наговорить друг другу гадостей, о которых бы потом пожалели.
Фотограф подошёл к лавке и, улыбаясь, сказал:
– Надеюсь, вы купальники не забыли? В такую жару было бы не грех искупаться.
– Артур, мы целый час красились для этой фотосессии, а вы теперь говорите, что мы едем купаться, – начиная раздражаться, произнесла Карина.
Молодой человек замолчал и сразу перестал улыбаться. Потом посмотрел на Марину и, подмигнув ей, спросил:
– Мариночка, как вы думаете, цвет волос влияет на характер и настроение человека?
Белокурая Марина немного смутилась и, замявшись, ответила, что никогда не думала об этом. А черноволосая Карина вдруг с вызовом спросила:
– Ну и что вы хотите этим сказать?
Артур спокойно начал объяснять свою точку зрения по отношению к светловолосым и темноволосым людям. Работая фотографом уже несколько лет, он заметил, что цвет волос влияет на выражение лица людей. Тогда он решил заодно выяснить, а как цвет волос влияет на характер человека.
Оказалось, если темноволосый человек перекрашивается в светлый тон, он всё равно остаётся таким же грубым и жёстким. А натуральные блондины, даже если и перекрашиваются, всегда остаются добрыми и мягкими.
– Оставьте ваши умозаключения для тех, кому это интересно, – поднявшись, сказала Карина. – Если мы сейчас же никуда не поедем, то считайте, что ваша аудиенция закончена.
Марина тоже поднялась, не зная, что делать. Но симпатичный кавалер, не говоря больше ни слова, галантно подхватил девушек под руки и повёл к машине.
Это была старенькая иномарка, у которой во всё лобовое стекло красовалась извилистая трещина. Карина оценивающе посмотрела на серебристый «Опель» и настороженно спросила:
– А ездить на ней можно?
Артур немного смутился, но успокоил девушек, сказав, что давно заказал стекло в автосалоне, но его пока не привезли. Карина, громко вздохнув, села на переднее сиденье, а Марина скромно уселась за ней на заднее.
Ехали они недолго. Когда позади остались последние дома посёлка, Артур остановился. Слева от дороги возвышался полуразрушенный кирпичный забор, а справа, куда ни глянь, находились виноградники.
– Уже приехали? – удивлённо произнесла Карина и огляделась.
– Да, приглашаю вас пройти в некогда очень популярный санаторий, а теперь Богом забытое место.
– Надеюсь, здесь привидений нет? – почему-то тихо спросила Карина.
– Даже если они и были, то давно испарились, потому что эту территорию облюбовали «дикари». Чтобы не платить деньги за постой, они ставят здесь палатки или ночуют прямо в разрушенных корпусах, – ответил Артур, следуя за симпатичными спутницами.
Пройдя за ржавые незакрытые ворота, компания остановилась. У девушек создалось впечатление, будто они попали на съёмочную площадку, где снимался фильм про советскую эпоху. Время и полная заброшенность наложили отрицательный отпечаток на когда-то красивые корпуса, аллеи, беседки и оставшиеся скульптуры. Кругом бурно произрастали нестриженые кусты и хаотично выросшие деревья. В посёлке москвички вообще не слышали, как поют птицы, кроме местных горлиц, которые каждое утро противно кричали: «Ку-ку-шка, ку-ку-шка». А здесь звонко пели птицы, и пронзительно стрекотали цикады.
– Мне кажется, я попала в другой мир, – удивлённо произнесла Марина и посмотрела на Артура.
Он улыбнулся и, приглашая девушек пройти дальше, стал рассказывать семейную историю о том, как мама познакомилась здесь с его отцом. Она работала в санатории медсестрой, а отец, который был тогда молодым лейтенантом, приехал сюда отдыхать из Челябинска.
– Артур, – перебила его Карина, – а ваш отец, кто по национальности?
– Русский, – удивлённо пожав плечами, сказал фотограф. – А почему вы об этом спрашиваете?
– Странно, – произнесла Карина. – Обычно у людей с внешностью как у вас, родители бывают разной национальности.
Артур не удержался и рассмеялся так, будто услышал весёлый анекдот. Потом, не прекращая улыбаться, он хитро посмотрел на подружек и сказал:
– Вы абсолютно правы, Карина. Моя мама – армянка, а отец – русский сибиряк.
– Вот это да! – выдохнула Марина и тоже заулыбалась.
– Вечное правило не только в науке, но и в жизни, – сухо констатировала Карина.
– Это вы о разноимённых зарядах, которые притягиваются? – спросил Артур.
– Ну да, о них любимых. То, о чём все помнят ещё со школы, – всё также вяло произнесла темноволосая подружка.
Дальше они шли по тропинке молча, наслаждаясь видом необыкновенной природы и запахом южных растений, рассматривая уцелевшие стены белых корпусов.
Вдруг впереди показалось море.
– Как красиво! – одновременно протянули девушки и остановились, пристально всматриваясь в голубую даль.
– Как можно было забросить это место? – тоном прокурора сказала Карина. – Хоть бы детям такую красоту передали. А то, получается, столько денег вбухали, а теперь ни себе, ни людям.
– Я один раз привёз сюда маму, но она не смогла долго здесь находиться, – сказал Артур. – Слишком много воспоминаний вызывает у неё этот санаторий. Вернее то, что от него осталось. Она потом весь вечер валокордин пила.
Наконец, молодые люди подошли к краю высокого холма и остановились. Вниз вела длинная бетонная лестница без перил, ступеньки которой напоминали изъеденные временем зубы, некоторые из них давно раскрошились, а другие остались, но на них были многочисленные выщербины.
Осторожно спустившись, компания осмотрелась. Как и на заброшенной территории санатория, здесь никого не было. Узкая полоска пляжа была безупречной, потому что на ней не было ни единого следа. Может быть, поэтому и море в этом месте выглядело совершенно по-другому. Оно было чище, и от этого его цвет был более насыщенным. На берегу беспорядочно валялись красивые ракушки, и ветер лениво гонял лёгкие песчинки, рисуя из них витиеватые узоры.
Девушки сели на тёплый песок и разулись.
– Оставайтесь в таком же положении, только повернитесь друг к другу, – неожиданно скомандовал Артур и защёлкал фотоаппаратом, бегая вокруг подружек, которые, как загипнотизированные, не отрываясь, смотрели в тёмный глазок быстро перемещающегося объектива.
О проекте
О подписке
Другие проекты