Отзывы на книги автора «Милан Кундера»

Небольшая и очень толковая книжечка – сборник эссе Милана Кундеры о литературе, об истории и назначении европейского романа, о собственном методе.

Наверное, если читать книжку неподготовленным, без знакомства с хотя бы некоторыми упоминающимися романами, то она покажется слишком умозрительной. Примерный «список литературы» таков:
Ф.Кафка «Замок» и «Процесс»,
Л.Толстой «Анна Каренина»,
Р.Музиль «Человек без свойств»,
Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»,
Я.Гашек «Похождения бравого солдата Швейка»,
Г.Брох «Лунатики»,
Ф.Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»,
Дени Дидро «Жак-Фаталист»
и произведения самого Кундеры – «Невыносимая легкость бытия», «Шутка», «Книга смеха и забвения» и тд.

Итак, автор выстраивает историю развития европейского романа как историю его борьбы с омертвляющим действием прогресса. Науки, схемы государственного устройства стремятся рационализировать человека, обезличить его и превратить в учётную единицу или винтик. Роман противостоит этому (например, апофеоз – исследование одного-единственного ощущения меренги у Пруста). И тут, посреди кажущегося торжества рационализма XX век неожиданно принёс самую иррациональную силу – войну, тупую волю сильного. Об этом Гашек - война максимально иррациональна и бессмысленна, идёт без попыток прикрыться оправданиями.

Основным свойством романа автор называет двойственность и неоднозначность. В отличие от проповедей или публицистики, роман разворачивает перед нами картины жизни, которые нельзя однозначно оценить. Как пример – кто прав, Каренина или Каренин? В мире романа не может быть единой Истины, поэтому, по Кундере, роман не может существовать в тоталитарном мире.

Вторая и четвертая части книги посвящены творческому методу Кундеры. Читать их стоит после знакомства с его произведениями.

Третья часть – анализ романа Броха «Лунатики». Это малоизвестное у нас произведение и, после статьи Кундеры, мне захотелось с ним познакомиться. Как всегда, после хороших литературоведческих книг список «надо было срочно прочитать еще вчера» неудержимо раздувается…

Пятая часть посвящена горячо любимому мною Кафке. Всем поклонникам – читать обязательно!

Шестая часть – словарь Кундеры, наиболее «развлекательная», если можно так говорить. По сути – сборник коротеньких заметок обо всем на свете.

Седьмая часть – речь в Иерусалиме на вручении автору литературной премии. Еще одно, обобщающее, построение истории европейского романа с любопытным «искусство романа появилось на свет как отголосок смеха Бога». Финальный аккорд, подытоживающий книгу.

Как всегда, рецензия на книгу о литературе получилась скорее пересказом её содержания. И закончить приходится опять же банально – очень советую эти эссе всем интересующимся, на редкость не занудные общие построения и изящные разборы великих произведений.

P.S. Была удивлена, что, судя по этой книге, мои литературные вкусы совпадают с Кундерой. Но он «кушать не может» - ненавидит Чайковского и Рахманинова, считая их китчем.. Музыкой Кундера занимался серьезно, так что его высказывания нельзя отместь как голословные. Интересно, почему он так считал?

P.P.S А еще Кундера пролил бальзам на моё сердце дилетанта ЛЛ, отметив, что повтор слов в тексте это не стыдно и даже художественно оправдано! Даешь бой натужному поиску синонимов для рецензий!

И вот я снова берусь за своего любимого чешского автора модернистских романов. В этот раз это сборник эссе, в котором Кундера рассматривает и затрагивает многие произведения искусств: от мировой классической литературы (это «Госпожа Бовари», «Улисс», «Дон Кихот», «Анна Каренина»), картин (Пикассо) до музыки (Бах, Вивальди). Получилось очень многогранно, ведь рассматриваются множество тем, на которые введутся вечные дискуссии — для их понимания нужно иметь немалый багаж знаний, чего у меня не доставало, что затрудняет понимание некоторых эссе.

Как и в большинстве своих романов, автор снова обращается к теме эмиграции после вторжения СССР в Чехословакию в 1968 году. А также анализирует судьбу чехов до и после вторжения в контексте литературы, да и в целом культуры: “[Теперь] я знаю, что означает для человека пережить смерть своей нации”.

Особое внимание Милан уделяет Францу Кафке и Гюставу Флоберу. У первого он анализирует романы «Процесс» и «Замок». Так как оба я читал, то и понять все было достаточно легко, но как-то не задалось у меня с Кафкой — для меня он слишком мрачный автор и многие его произведения до сих пор оставляют вопросы, его незаконченные романы словно «закрытый занавес», а за ним происходит действие романов.

У второго, Гюстава Флобера, он анализирует «Воспитание чувств» и само собой «Госпожу Бовари» — оба романа я не читал, что составило некоторые трудности при понимании, о чем речь. Однако я так часто слышу о Бовари из уст модернистов или постмодернистов, что становится жизненно необходимым прочитать «Госпожу», ибо сколько можно быть за дверью неведенья.

Также уловил отличнейшую аллюзию на роман «Бессмертие», которую читал не так уж и давно: «Слава людей творческих профессий — самая чудовищная из всех, поскольку содержит в себе идею бессмертия». И приятно осознавать, что Кундера все же обессмертил себя через свои романы. Ведь он имеет чудовищную славу писателя.

На самом деле эту книгу стоило назвать ''Русские оккупанты'' - практически каждое эссе содержит упоминание о советских танках, ГУЛаге, ущемлении свобод чешского народа русскими оккупантами и, как следствие, отсутсвие больших романов чешских авторов. Как старая заезженная и поцарапанная пластинка. Что было органично в художественной литературе, то в легких эссе об истории романа - смотрится в какой-то степени пошло и напоминает прокоммунистические вставки в советских исследованиях, только наоборот.

Если вы рассчитывается познакомиться с мыслями Кундеры о развитии романа в литературе, то не надейтесь - эта книга потуги на литературоведческое исследование что же такое роман в истории литературы. В действительности же, очень поверхностно, очень политизировано (практически на каждой странице опять эти ''русские оккупировавшие Чехию и растоптавшие национальное чувство чехов и литературу''. Огромное количество очень спорных утверждений не выдерживающих никакой критики. Например:

История техники мало зависит от человека и его свободы; она повинуется собственной логике; она не может быть иной, чем та, какой она была и какой будет; в этом смысле она внечеловечна; если бы Эдисон не изобрел лампочку, ее изобрел бы кто-то другой. Но если бы Лоренсу Стерну не пришла в голову безумная мысль написать роман, в котором отсутствует «story», никто бы вместо него этого не сделал, и история романа была бы не такой, какой мы ее знаем.

История техники, как и история литературы всегда зависит от человека, от личности и от технического прогресса или литературного процесса, потому что всегда связано с потребностями человка в свете ли, в развитии ли новых форм художественной литературы. Всегда первичны потребности человека - физические или духовные.
Не совсем согласна я и с утверждением, что язык и национальность не важны для глубокого понимания иностранной литературы и в подтверждение слов Гёте о Die Weltliteratur, Кундера приводит примеры: Бахтин лучше всех понял Рабле, а Жид - Достоевского. Я глубоко убеждена, что читая автора в переводе, не зная национальных особенностей невозможно лучше всех понять никакого автора. Это вообще, в принципе, невозможно. Можно лишь раскрыть какие-то грани, и чем хороши авторы, так это своей непознаваемостью, тем, что для каждого открывают индивидуальные двери, даже для литературоведов.
От Кундеры я все же ждала чуть больше, чем собрание своеобразных эссе, напоминающих непринужденный разговор на кухне, может это и неплохо, но хотелось нырнуть чуть глубже, чем банальное перечисление известных романов (''Дон Кихот'', ''Гаргантюа и Пантагрюэль'', ''Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена'', ''Том Джонс'', ''Госпожа Бовари'', ''Человек без свойств'') и малоизвестных романов (''Бабье лето'' Штифтера, ''Космос'' Гомбровича, ''Лунатики'' Броха), мимоходом в паре фраз охарактеризовать появление и смысл этих романов. Все-таки хотелось чтобы Кундера остановился более подробно на малоизвестных романах авторов Центральной Европы и показать развитие романа в этих странах.
Но, наверное, глупо ждать от балерины, что она сможет поднять штангу.

Эссе об истории искусства романа. Ни фундаментальности, ни глубококопаний здесь не найти. Заметки, нехронологичная, непринуждёная беседа о романах, отмеченных для себя автором, чьи создатели - Сервантес, Флобер, Толстой, Кафка, Музиль, Гомбрович, Джойс, Рабле, Гашек, Хэмингуэй, Гюго, Достоевский, Брох, Карпентьер, Фуэнтес, Фолкнер,.. об их значительности для дальнейшего развития литературного процесса.

О преемственности и новаторстве, о значимости композиции, отличающей роман от других видов литературного искусства, о проблеме неправомерной власти одного рассказчика; о первопроходчестве и провидчестве различных авторов, о первых явления комизма и агеластичности в литературе, глупости и трагичности лирического героя, о возникновении экзистенциальных вопросов: что есть личность человека? что есть истина? что есть любовь?..
Фатальная относительность человеческих истин, героизм и благородство целей, соотношение личностной свободы и жёстких ограничений социума, освобождение великих человеческих конфликтов от их наивного толкования как борьбы добра и зла, представление их в свете трагедии - всё когда-то прозвучало в романе впервые.
Взаимоотношения писателей со своими персонажами, возрасты жизни персонажей, "утренняя" свобода - страстная, непримиримой агрессивность молодых авторов, их ниспровергающих заблуждениях и свобода "закатная"; все концепции существования лирического героя - концепция битвы, концепция свободы, концепция личной жизни, концепция времени, концепция приключения – предметы внимания эссе Кундеры.
Достаточно лёгкое чтение, ближе к развлекательному: ожидала от Кундеры чего-то более стимулирующего .

Как только окунулась в чтение, поняла, что я дома. Настолько комфортно и уютно мне было. Нахлынули ностальгические воспоминания о других книгах Кундеры, что я читала давно. И впрямь похоже (усмехнулась себе под нос) на минувший роман, от которого осталось сладостное послевкусие.

После первых 50 страниц я осознала, словно увидев саму себя со стороны, что то улыбаюсь, то хмурюсь, то удивленно вскидываю брови. Может, я всегда так читаю? Раньше подобного за собой не замечала...

Но о чем же книга? Пожалуй, я выражу свои впечатления о сюжетной линии цитатой из романа:

Люди встречаются, болтают, спорят, ссорятся и даже не понимают, что обращаются друг к другу издалека, каждый из своего наблюдательного пункта, расположенного в другой временнОй точке

Из книги вы узнаете:
- анекдот про 24 куропатки и при чем тут Сталин
- почему Калинингад никогда не переименуют обратно в Кёнигсберг
- в чем разница между женской соблазнительносью, сосредоточенной в груди, бедрах, ягодицах или же в пупке
- зачем французы изображают из себя пакистанцев, выдумывая несуществующий язык
- и в чем же заключается это самое торжество незначительности.

В романе множество переплетений, смыслов и аллюзий, шуток и сарказма. Признаюсь, не все из них я поняла и разгадала, не до всего доросла. Но эта встреча была необычайно приятной.

Не знаю, что именно стало причиной моего тотального несовпадения с этим небольшим романом: то ли он действительно самый слабый в творчестве Кундеры и даже "тень былого величия" не помогла, то ли мне просто уже не по пути с книгами автора. Восемь лет назад меня очаровала его "Невыносимая лёгкость бытия", хотя я совершенно не помню, о чём эта история. Может, перечти я её сейчас, уже не испытала бы былого восторга.

Эта же книга оказалась никакой. Какие-то приятели, бродящие по Парижу и ведущие беседы на разные темы, постоянные авторские ломания "четвёртой стены", байки о Сталине и его окружении, больше смахивающие на фанфик. Несмешно, скучно и бессмысленно. Быть может, к некоторым авторам не стоит со временем возвращаться, но никогда заранее не знаешь, где случится "прокол". С "Торжеством незначительности", увы, случился.

Вообще, я считаю (или уже считала, пока не знаю), Кундеру довольно любопытным автором. Циничным, прямолинейным и несколько грубоватым. Что, несомненно, можно и нужно записывать в плюсы современной литературы, если мы говорим о чём-то достаточно хорошем, достойном не просто пылиться на полках.

А ещё я каждый раз, когда беру в руки книги знакомых авторов, испытываю страх. Я боюсь увидеть признаки застоя, зацикленности на прошлых образах или увидеть симптомы, которые лучше всего характеризуются словом "исписался".

И вот пока я читала, мне болезненно думалось о том, что Кундера застрял в прошлом: в своём личном, в прошлом его родной страны, в прошлых книгах... Его "Невыносимая лёгкость бытия" очень давно и прочно живёт в моём книжном шкафу и даже энное количество раз перечитывалась. Да, там тоже сквозило всякое, с уклоном в политику и с явным высказыванием скорее мнения личного, чем мнения персонажей (о Пражской весне, наверное, все знают). Но плотная связь судеб героев с историческими событиями оправдывает и даже несколько вуалирует остроту ещё живой боли.

Здесь же, в этой книге, истории разновозрастных друзей (которые по моим прикидкам о прошлом могли знать только по книгам или по рассказам старших) перемежаются со странного рода зарисовками абсурдных ситуаций, где главные герои — лидеры и первые лица СССР. Всё это действительно абсурдным образом переплетается с немецкими философами и их идеями, влезает в описываемую реальность, смешивается с вырванными из контекста историями прошлого и настоящего друзей... И тут бы сказать, что это всё сатира, жёсткая и грубая, что это аллегории... И даже если так, то вопрос "для кого?" не имеет ответа.

Ода незначительности сводится к оде о значимости всего и вся и о бессмысленности крупного. Ну и о разговоре о пупках (да-да).

Конечно, среди всего этого нагромождения (включая детских хор на улице и описанных памятников великих французских женщин), можно отыскать, считать какую-то авторскую мысль и даже идею. Но мне почему-то не захотелось. И не потому, что внутри есть разговор о громких именах (хотя я не люблю этого в книгах), и не потому, что многие моменты просто не задели, а скорее из-за того, что я не нашла ничего для себя ценного внутри. Чего-то, что заставило бы подумать и захотеть поковырять текст в поисках.

В общем, мне думается, что некоторые темы надо бы отпускать. Время движется вперёд, и то, что сыграло бы тридцать лет назад, не сыграет сегодня. Хотя кто знает... Будущее, оно такое. Неопределенное.

Рекомендовать не буду. Ибо — специфика, несмотря на имя.