Цитаты из книг автора «Милан Кундера»

Она смотрела на себя долго и подчас огорчалась, видя на своем лице черты матери. Но тем настойчивее она смотрела на себя и старалась усилием воли отвлечься от материнского облика, вычеркнуть его начисто, дабы в ее лице оставалось лишь то, что представляло ее самое. Когда ей это удавалось, наступала минута опьянения: душа пробивалась на поверхность тела, – так воинство, вырвавшись из трюма, заполоняет всю палубу, воздевает руки к небу и ликующе поет.

Она стремилась сквозь свое тело увидеть себя. Поэтому так часто останавливалась перед зеркалом. А поскольку боялась, чтобы при этом ее не застигла мать, каждый любопытный взгляд в зеркало носил характер тайного порока. К зеркалу влекло ее не тщеславие, а удивление тому, что она видит свое «я». Она забывала, что смотрит на приборную доску телесных механизмов. Ей казалось, что она видит свою душу, которая позволяет ей познать себя в чертах лица. Она забывала, что нос – всего лишь оконечность трубочки для подачи воздуха в легкие. Она видела в нем верное отображение своего характера.

– Смотрю на тебя, и у меня возникает ощущение, что ты превращаешься в вечную тему моих картин. Встреча двух миров. Двойная экспозиция. За силуэтом Томаша-либертена проглядывает удивительное лицо романтического любовника. Или наоборот: сквозь фигуру Тристана, который не думает ни о чем другом, кроме как о своей Терезе, виден прекрасный, отверженный мир либертена.

Тогда он дал себе обещание открыть ее в день рождения и чествовать с друзьями свою славу, славу великого поэта, который из глубочайшего благоговения перед поэзией поклялся не написать ни единой стихотворной строчки.

Подчас приходишь к какому-то решению, даже сам не понимая как, а потом это решение существует уже в силу собственной инерции.

С детства Тереза стыдилась того, что мать оккупировала черты ее лица и конфисковала ее «я».

«Наказывать тех, кто не ведал, что творил, – это варварство».

Однажды глаза любимого человека закроются, и в зале наступит тьма.

Сабинина дорога предательств продолжится, и в невыносимую легкость бытия время от времени из глубины ее души будет изливаться сентиментальная песня о двух светящихся окнах, за которыми обитает счастливое семейство.

Если он смог отдохнуть (и навсегда) от операционного стола больницы, почему бы ему не отдохнуть от того операционного стола мира, на котором он открывал воображаемым скальпелем шкатулку, где женщины скрывали иллюзорную миллионную долю своей непохожести?