Глава 5. Рождаются мысли о возвращении назад

Завтрак королевской семьи проходил в тишине и атмосфере неловкости, и всё из-за Северина, который с самого утра был хмурым и практически не разговаривал. Он знал, что ведёт себя, как ребёнок, но просто не мог наступить себе на горло и притвориться, будто всё нормально.

Всё было отвратительно.

Северин едва не чувствовал, как рвётся тонкая нить, на которой держался образ, в который все верили. Ещё немного – и правда всплывёт наружу, а он просто утонет в собственном вранье.

Но, как и наказала мать, он держался. Лучше, чем ожидал от себя. Кейлия и Маркус практически не оставляли его одного, лишь ночью, когда он уходил в свои покои, да и то не всегда – могли ворваться, как ни в чём не бывало, и предложить сбежать в город. Вчера так и было, вернулись они с Кейлией лишь на рассвете, а Маркус – и того позже. Кейлия говорила, что он задержался вместе с симпатичной и милой дочерью семьи Ландс, которая весь вечер строила ему глазки, но Северина не интересовали подробности. Ему лишь немного было жаль юную госпожу Ландс, которая пала перед чарами обаятельно Маркуса, а после, когда он сбежал, как делал всегда, наверняка проплакала за закрытыми дверями своей спальни не один час.

Вместе с двоюродными сестрой и братом Северин посещал светские рауты, пиры и таверны, куда тайком от короля они сбегали поздним вечером или даже ночью, но так было не всегда. Чаще он оставался в своих комнатах один и пытался понять, что ему делать. Мать погибла в результате нападения на их процессию четыре месяца назад, а её похороны, как и период траура, давно прошли. Столица уже готовилась к празднеству в честь приближения лета, и всё чаще люди говорили о том, что на день рождения принца Северина король обязательно устроит пышное торжество, но сам Северин не чувствовал даже капли радости.

Четыре месяца он только и делал, что учился у разных чародеев, которые всегда опускали руки и говорили, что больше ничем не могут помочь принцу. Ко двору прибывали разные чародеи: всех лично одобрял Верховный, но ещё не случалось, чтобы новый наставник приехал прямиком из Тель-Ра.

Северин уж слишком живо представил, как Верховный, написав кому-нибудь из старых знакомых, выложил все его успехи и неудачи, а чародеи обсуждали его личность и потенциал за чашками послеобеденного чая или вечернего вина, будто он – свежая сплетня.

Было странно и пугающе осознавать, что Иштар Кроцелл приехала, потому что старшие чародеи выбрали её для роли его новой наставницы. Будто сделали ставку на скаковую лошадь и были уверены, что не ошиблись.

Церер Кроцелл не то чтобы легенда среди чародеев и людей, но Северин слышал о ней краем уха. Сильная, смелая, дерзкая и действительно красивая, как сама Аолани. И теперь она будет учить Северина. Словно мало у него проблем.

Он не собирался объявлять бойкот или что-то подобное. Просто не обращал внимания на редкие разговоры короля, своего дяди, и его фаворитки, леди Аматеи. Кейлии не слишком нравилось, что женщина всегда завтракала с ними, ведь это были завтраки в кругу семьи, зато Маркус совершенно не видел проблемы. В конце концов, леди Аматея была его матерью, и пусть она ругала его за то, что он вчера опять вусмерть напился и лез под каждую юбку, Маркус был рад её присутствию.

Северин очень старался не завидовать, но не мог. Четыре месяца назад они с матерью должны были вернуться в Эриду из юго-восточной провинции, где принцесса Селия была наместницей, но неожиданное нападение разрушило их планы и жизнь Северина. Это было даже хуже, чем если бы его жизнь отняли. Он видел, как его мать пронзили мечами. Помнил, как горячая, густая кровь лилась рекой, брызгала фонтанами и капала с оружия. Казалось, до сих пор слышал, как сталь мечей и стрел крошила кости и разрывала плоть.

Северин пытался забыть это, но не смог. В разговорах Маркуса и леди Аматеи видел тысячи упущенных возможностей, в многозначительных переглядываниях Кейлии и дяди Эйтора – моменты, которые он уже никогда не испытает вместе с матерью.

Он опустил вилку, которая слишком громко звякнула о край тарелки. Тишина будто нарочно охватила столовую именно сейчас. Северин даже услышал, как леди Аматея вздохнула, но не с осуждением, а сочувствием, будто прекрасно понимала его состояние и хотела помочь. Северин в её помощи, как и в чём-либо другом, не нуждался, и потому притворился, что ничего не замечает.

На самом же деле он большую часть ночи не спал, думая о том, что сегодня вновь придётся терпеть присутствие очередной чародейки и притворяться перед ней. Делать вид, что он старается, не разочаровывать новую наставницу, Верховного и короля. Быть послушным и благодарным, ведь дядя так желал найти ему подходящих наставников, боясь, что магия Северина вдруг выйдет из-под контроля и уничтожит его.

«Что за глупости…»

– Ты начинаешь обучение сегодня, милый?

Северин поёжился, услышав обращение леди Аматеи. Он не испытывал к женщине неприязни, как Кейлия, но и не любил её, как Маркус. Аматея всего лишь была фавориткой его дяди, которая, однако, любила обращать к ним, как к своим детям, и показывать заботу, которой на самом деле не было. Это такая же игра, какую вёл Северин.

– Ох, даже не знаю, – ответил он, подперев подбородок кулаком. – Разве я смогу нормально учиться? Моя наставница так прекрасна. Я, наверное, буду всё время пялиться на неё и совсем ничего не запомню.

Леди Аматея звонко рассмеялась, будто Северин сказал что-то смешное. Маркус, которого всё ещё одолевало похмелье, нахмурился.

– Разве она такая красотка? Низкая, как карлик.

– Маркус, дорогой, не нужно судить всех по себе. Церер Кроцелл – милейшая чародейка, – елейным голосом сказала Кейлия.

Леди Аматея, казалось бы, вот-вот могла задохнуться от возмущения, в то время как уголки губ короля дрогнули в улыбке. Северин иногда искренне не понимал: то ли он считал перепалки своих детей милыми, то ли любил, как Кейлия подшучивала над Маркусом.

Со стороны могло показаться, что они близнецы: практически одинаковые овальные лица, тёмно-карие глаза, плавный изгиб бровей, пухлые губы, разве что волосы у Кейлии были немного светлее и более волнистые, а ещё намного длиннее. Волосы Маркуса доходили ему до плеч, и обычно он не собирал их, чем доводил короля до нервного тика. Тот считал, что Маркус всегда должен выглядеть идеально, тогда как Маркус считал, что «идеально» – это проснуться и не обнаружить, что его прекрасную шевелюру, которую он так любил, случайно состригли, да ещё и неровно.

– А ты уже влюбилась? – нашёлся с ответом Маркус, проигнорировав предостерегающий взгляд матери.

Та сидела по левую руку от короля, сын – рядом с ней, напротив Северина. По правую же руку от короля расположилась Кейлия, и даже в таком, казалось бы, простом выборе мест было видно, насколько король выделяет дочь. Она всегда была его любимицей, что проявлялось даже в мелочах.

– О, конечно. Безумно влюблена в церер Кроцелл, – сухо ответила принцесса. – Мы с Северином, должно быть, перегрызём друг другу глотки, лишь бы первыми пригласить её на свидание. Верно, Северин?

Он нахмурился, лишь на секунду растерявшись.

– Перед тобой церер Кроцелл точно не устоит, так позволь мне хотя бы попытаться очаровать её.

– Хватит, – наконец подал голос король.

– Разве вам не нравится, что мы обсуждаем нашу дорогую гостью?

Король свёл брови и посмотрел на него так, будто прощал это небольшое неповиновение, но Северин не собирался останавливаться.

– Разве вам не нравится, каким униженным и бесполезным я себя чувствую? Вы для этого и пригласили церер Кроцелл, верно? Чтобы лишний раз подчеркнуть, насколько я бездарен?

Северин прекрасно знал, что это не так. Дядя вовсе не хочет выставить его посмешищем или показать, что он ничего не может достичь. Именно из-за того, что король его любил, он и нанимал чародеев всё это время. Магия, проснувшаяся в простых людях, могла быть опасной, и король лишь хотел защитить Северина, потому что любил.

Но Северин устал постоянно терпеть неудачи и показывать, что магия ему не даётся. Находить общий язык с наставниками было всё сложнее, терпеть их упрёки – и того труднее. Будто он был чародеем, который с малых лет изучал магию, но никак не мог запомнить какую-нибудь простую истину. Разумеется, все чародеи были учтивы с ними, но в меру. Магия для них – воздух и жизнь, и многие искренне считали, что если Северин постарается достаточно, то справится.

Разве король не понимал, как это трудно: раз за разом видеть разочарование в чужих глазах, слышать, что чародеи больше ничего не могут сделать и отказываются продолжать? Разве не понимал, как это больно: пытаться обучиться магии, из-за которой, возможно, погибла его мать?

Северин устал терпеть всё это.

– Не говори ерунды, Северин, – тоном, не терпящим возражений, сказал король. Именно король, не дядя: суровый взгляд, прямая осанка, приказ в голосе и лёгкое осуждение в глазах подчёркивали, что сейчас он обращался к нему именно как правитель. – Не забывай, ради чего ты обучаешься на самом деле.

«О, да, конечно, – едва не выпалил Северин, – лишь бы показать, что Драганы сильны…»

– Вы могли бы хотя бы предупредить, что я опять буду вынужден терпеть чьё-то присутствие.

– Если уж она такая красотка, – с умным видом заметил Маркус, – то обучение должно проходить интересно.

– Маркус, – укоризненно обратилась к нему леди Аматея.

– Что? Это правда. Может, малышу Северину этого и не хватает – симпатичной чародейки под боком. Глядишь, и улыбаться бы начал.

– О, великие Шестеро, ты даже не попытаешься её соблазнить? – не удержался от колкости Северин.

– А ты случайно от ревности не умрёшь?

– Хватит! – громче повторил король. Маркус и Северин тут же утихли, опустив взгляды, но если первый держал на губах ехидную улыбку, второй прикусил щёку изнутри, лишь бы не продолжить возмущаться. Король обвёл их тяжёлым взглядом. – Всё уже решено, так что не нужно устраивать сцен, Северин. Продолжай стараться. Уверен, совсем скоро ты достигнешь успеха.

Северин едва не возвёл глаза к потолку. Если он в чём и достигнет успеха, – точнее, уже достиг, – так это во вранье и притворстве.

– И всё же, – тихо добавил он, зная, что его прекрасно слышно. – Из Тель-Ра.

– Сава тоже из Тель-Ра, – заметила Кейлия. – Некоторые твои наставники тоже оттуда, просто живут в других местах.

– Нет, Сава лишь училась там пару лет, – возразил Маркус. – Да и разве она сравнится с чистокровной чародейкой?

Северин подавил порыв вступиться за Саву, которая пару недель назад искренне пыталась ему помочь. Верховный приглашал многих чародеев, и все они оказывались бессильны. Сава не исключение, но она всегда была добра к Северину, не давила на него слишком сильно и во всём помогала. Из всех чародеев, служивших короне, именно она была ему ближе всего.