Ему вообще было достаточно трудно привыкнуть к жизни во дворце. Пока он с матерью жил в Содене, они приезжали в столицу пару раз в год, но никогда не задерживались дольше, чем на неделю. В одиннадцать лет Северин провёл в столице всё лето, и оно было худшим за всю его жизнь.

Он искренне любил свою семью, не возражал против общества Кейлии и Маркуса, но не был создан для жизни во дворце. Это место напоминало ему змеиное логово, где каждый человек носил маску и строил свои планы. Мурон – страна свободных нравов, и многое, что в других странах могли посчитать дерзостью или неповиновением, в Муроне таковым не было. Во дворце хорошо относились к слугам, многих из них Северин даже воспринимал как своих хороших знакомых, а Саву – как лучшую подругу, пусть даже она была старше на девять лет. Но каждый приём, бал или любое другое мероприятие, которое проводилось во дворце едва не каждый вечер, доказывали Северину, что жизнь аристократов далеко не так приятна, как он об этом слышал. Люди высшего общества любили сплетни и перемывание костей за чужими спинами, сложные планы и даже абсурдные в своём исполнении ситуации, которые помогли бы им приблизиться к правящей семье и трону в частности. Только за первую неделю Северина пытались соблазнить сразу четыре девушки, которые, как ему потом сказала Кейлия, легли бы под любого принца, лишь бы урвать хоть немного власти.

Во дворце было шумно, многолюдно и порой дико, но Северин не мог вернуться в родной Соден. Может, когда-нибудь потом, если докажет королю, что может управлять провинцией. Однако для этого нужно стерпеть очередные мучения в виде уроков магии с чародейкой из Тель-Ра. Но уже для этого Северин был слишком уставшим.

Замкнутый круг, из которого ему не выбраться.

 
***
 

Церер Кроцелл сидела напротив и выглядела до ужаса невозмутимой, будто уже сотни раз подписывала договоры об обучении глупых принцев. Сегодня на ней был строгий чёрный камзол с высоким горлом, который в сравнении со вчерашним платьем казался чересчур очень уж скучным.

Северин не хотел в этом признаваться, но когда он увидел церер Кроцелл вчера вечером, в тот самый момент, когда Кейлия сделала комплимент её платью, он подумал, что она действительно прекрасна. Красивее девушки Северин ещё не встречал.

Он знал, что у всех чистокровных чародеев белые волосы и золотистые глаза, но на мгновение подумал, что церер Кроцелл они идут больше, чем кому-либо другому. Светло-голубое лёгкое платье, казалось, идеально подчёркивало её фигуру, а вырез на юбке и глубокое декольте привлекали внимание. Маркус откровенно пялился на её грудь, пока Северин не пихнул его под рёбра, хотя сам, как идиот, в первую секунду опустил взгляд, за что ему было бесконечно стыдно.

Прямо сейчас, вспомнив об этом, его стыд будто многократно умножился. Северин сидел по правую руку от короля в одном из помещений библиотеки, где всегда проходили его занятия магией, и должен был внимательно слушать, участвовать в обсуждении, а не думать о том, что церер Кроцелл, вообще-то, красивая.

«Спокойствие, – подумал Северин, стараясь не пялиться на чародейку чересчур откровенно. – Всё нормально, всё хорошо… Ты же уже со столькими познакомился!»

Он выдержал брюзжание церера Байрона, который считал, что молодые чародеи совсем не чтят традиции и предаются разврату с помощью магии. Когда Северин уточнил, что это значит, церер Байрон только шикнул на него, а после продолжил осыпать молодых чародеев ругательствами, между ними настоятельно рекомендуя Северину взяться за ум и не быть таким идиотом.

Он выдержал и церер Талиту – чрезвычайно строгую женщину, уроки с которой больше напоминали военную подготовку. Церер Талита постоянно говорила, что укрепление тела и духа важно для магии, и потому заставляла Северина тренироваться с мечом, луком и даже копьём, будто не знала, что он уже обучался в Содене. Сава говорила, что недолго училась у церер Талиты, когда та приехала в Тель-Ра, и что женщина кажется строгой лишь поначалу. Если её ученик не сдаётся, старается изо всех сил, то она открывалась с новой стороны, становилась добрее и более понимающей, пусть и не переставала загонять до полусмерти. Если ученик завоёвывал доверие церер Талиты своим упорством, она не осуждала его за слабость или неспособность сделать что-либо, потому что верила, что упорный труд обязательно даст плоды. Но Северин её, конечно же, разочаровал. Не то чтобы он переживал из-за этого: в вечер, когда чародейка покинула дворец, Северин отпраздновал это событие вместе с Кейлией и Маркусом.

Он выдержал десятки чародеев, которые требовали от него невозможного, смотрели так же, как смотрела сейчас церер Кроцелл, – испытующе и выжидающе одновременно, – но впервые Северину было так неуютно. Чародейка будто пыталась прожечь в нём дыру, но в то же время выглядела такой спокойной, словно лишь изредка кидала на него взгляды, как если бы боялась, что он заметит их. Северин не считал себя таким уж красавцем, чтобы им любовались, и оттого взгляды церер Кроцелл ставили его в тупик. При этом она успевала отвечать королю и Верховному, объяснять, что Северина ждёт, и даже, кажется, обращаться к нему.

Вот только он не мог ответить. Не мог даже понять, что она говорила. Просто смотрел за тем, как горели золотые глаза, как плавно двигались руки чародейки, когда она начинала жестикулировать, и как легко и просто она возражала цереру Адору.

Они, кажется, обсуждали последние правки, которые внесли в договор спустя всего двадцать минут, в течение которых Северин просто пытался удержать душу в теле. Он понял, что всё и впрямь закончилось, когда король удовлетворённо кивнул, прочитав содержимое тонкого листа бумаги, а Верховный пододвинул к нему чернильницу.

«Великие Шестеро», – изумлённо подумал Северин, во все глаза уставившись на один-единственный лист, на котором уместились условия договора. Точно какая-то магия.

– Погодите, Ваше Величество, – вдруг сказала церер Кроцелл, едва не выхватив договор из-под носа короля. – Принц тоже должен его прочитать.

Северин практически сжался под суровым взглядом короля, в котором ясно читалось: «Неужели ты с чем-то не согласен?» Он должен был внимательно слушать все условия, ловить каждое слово церер Кроцелл и не стесняться говорить, если ему что-то не нравилось, но увлёкся своими мыслями, из-за чего чувствовал себя полным идиотом. Вместо того, чтобы сосредоточиться на теме, которая касалась его, он рассматривал церер Кроцелл и думал, что она красивая.

«Великие Шестеро, просто убейте меня…»

Однако вместо того, чтобы безропотно согласиться с условиями или признаться, что он совсем не слушал, Северин выпалил:

– А там есть условие, включающее в себя мучительные пытки в каком-нибудь сыром подземелье?

Король свёл брови на переносице, показывая, что ему совершенно не нравится беззаботный тон Северина. Это было талантом: говорить так, что людям казалось, будто ему плевать на происходящее вокруг, а глубоко внутри умирать от волнения.

– Нет, Ваше Высочество. Мы с вами будем читать книги, гулять в садах, ездить на лошадях и сражаться на мечах. Но если для вас это пытки, то, конечно, придётся пересмотреть мой учебный план.

– Гулять и кататься на лошадях? – оторопело переспросил Северин. – Сражаться на мечах?

– Магия везде и всюду, Ваше Высочество, в моменте спокойствия и в моменте битвы. Чтобы коснуться её, познать и принять, вы должны ощутить её везде, где только можно.

Он, вообще-то, не должен был удивляться. Сава говорила, что обучение в Тель-Ра – это не глупое заучивание и многочасовое сидение за книгами, а жизнь каждым моментом, дыхание полной грудью и общение с самыми разными людьми. В конце концов, церер Талита тоже заставляла его сражаться на мечах, а с Савой он иногда выбирался на конные прогулки.

Ну, может быть, то было и не в рамках обучения, но всё равно.

Однако заниматься тем же самым вместе с церер Кроцелл? Шестеро, одна только прогулка в саду будет напоминать настоящее свидание. Едва подумав об этом, Северин залился краской.

Откуда у него такие непристойные мысли?..

– Не подумайте, будто это простой отдых, – вмешался Верховный. – То, о чём говорит церер Кроцелл, крайне важно. Это познание магии в окружающей нас материи, мой принц, и важная часть обучения. Разве вы не помните, что говорили предыдущие наставники?

Северин сдержал колкий ответ, крутившийся на кончике языка, и пожал плечами. Брови короля опустились ещё ниже, и принц понял, что если церер Кроцелл не будет пытать его, то это сделает дядя.

– Я совсем не против немного повторить теорию, – наконец сказал Северин. – И практику, конечно. Но прошу вас, церер Кроцелл, не надо протыкать меня мечом. Я себе слишком нравлюсь.

– Не переживайте, моя Цуба максимум оставит небольшую дырку.

На этот раз король бросил недовольный взгляд на чародейку, которая тут же сказала:

– Это лишь шутка, Ваше Величество. Договор не позволит мне навредить принцу, ему нечего бояться.

Великие Шестеро, он боялся, что влюбится только из-за этой дерзости в словах и стали во взгляде.

«Прекрати! – попытался осадить себя Северин. – Что за глупости? О чём ты вообще думаешь?..»

– Если всё всех устраивает, думаю, можно подписать договор, – произнёс церер Адор, как бы невзначай забирая из рук церер Кроцелл бумагу. – Чем скорее начнётся обучение Его Высочества, тем лучше.

Северин не был с этим согласен, но промолчал. Однако мгновениями позже, когда король и церер Кроцелл оставили свои подписи на бумаге, а Верховный раскрыл свой Гримуар, в голове Северина будто щёлкнуло.

В самом начале встречи Верховный записывал всё, что ему диктовали король и чародейка, в свой Гримуар, а уже после аккуратно извлёк лист из книги и предоставил договор, в котором не было ни единой ошибки. Сава рассказывала, что все чародеи так и заключали договоры: писали их сначала в своих Гримуарах и вырывали страницы, что, однако, ничуть не сказывалось на магической книге, будто та сама охотно избавлялась от листов. С помощью магии чародеи могли менять написанное, но после того, как две стороны подписывали договор, сделать этого уже было нельзя. Договор вступал в силу, был таким же нерушимым, как сами Гримуары, и, кажется, действительно немного ограничивал тех, кто оставил свои подписи. Значит, церер Кроцелл и впрямь не сможет серьёзно навредить ему.

– Ваше Величество, – обратилась чародейка к королю, вдруг став серьёзной, – второй договор я заключаю только с принцем.

– Мне прекрасно известно об этом, церер Кроцелл, – с лёгким раздражением ответил король.

– Нет, вы не поняли. Мы с вами подписали договор, в котором указано, что я обязуюсь сделать всё возможное, чтобы помочь Его Высочеству раскрыть собственную магию, а также то, как часто я должна отчитываться перед вами и Верховным, сколько буду получать за свой труд и всё прочее. Но договор между мной и принцем касается только нас. Это его я буду обучать, а не вас, и потому я прошу дать нам время пообщаться наедине.