Муронская мода не сильно отличалась от того, что носили в других странах, и потому Иштар точно знала, что не запутается в юбках или шнуровке. У муронских платьев вообще не было много юбок: наряды в несколько слоёв, которые нельзя надеть без помощи других, с корсетами, в которых даже дышать невозможно, давно ушли в прошлое. В некоторых исторических книгах Иштар читала, что раньше корсеты были до того тугими, что женщины вполне могли потерять сознание из-за недостатка воздуха. И радовалась, что сейчас корсеты в основном были украшениями: из разных тканей и материалов, с драгоценными камнями и вышивками, простыми и лёгкими шнуровками, но всё же украшениями.

Жаль, что Иштар не прихватила своих. Она хотела, но потом решила, что сильно расстроится, если с ними что-то случится. Да и приехала она обучать принца, а не соблазнять его. Не к чему лишний раз наряжаться и обвешиваться украшениями.

Иштар, наконец, посмотрела на платья. Будь её воля, она бы заказала себе что-нибудь у портных, но раз уж сама принцесса прислала ей подарок, отказываться от него было бы как минимум невежливо. Может, такой маленький жест поможет ей наладить отношения с принцессой. К тому же платья выглядели просто потрясающе: струящиеся ткани, расшитые мелким сверкающим бисером и камнями, полупрозрачные кружева и тонкие ленты. И, что самое главное, у всех были закрытые плечи, а ещё – глубокий вырез.

– Мне нравится муронская мода, – сказала Иштар, до этого молча разглядывавшая платья и расчёсывавшая волосы, чем сильно озадачила Ливию.

– Выбрали что-нибудь? – тихо поинтересовалась служанка.

– Вот это, бело-голубое.

Иштар оно безумно нравилось: лёгкое, светлое, без лишних деталей, но красивое, привлекающее внимание с первого взгляда. Атласная светло-голубая, как небо, юбка с вырезом слева, мелкая шнуровка на лифе, на котором также были вышиты голубые полосы, и светлые рукава, в плечах свободные, а с локтя и до запястья – плотно облегающие, с мелким кружевом. Иштар прикинула: шрама на правом плече окажется скрыт.

– По-моему, я буду просто красавицей. Жаль, конечно, что не мой любимый камзол… Ну и ладно, – со вздохом добавила Иштар и обратилась уже к Ливии: – Есть какие-нибудь идеи, что делать с моими волосами? Они, конечно, прекрасны в любом виде, но вдруг могут быть ещё прекраснее?

– Я принесла несколько заколок и спиц, церер Кроцелл. Если желаете…

– Откуда? Тоже подарок принцессы?

– Да, церер Кроцелл.

«Она прямо-таки влюблена в меня», – подумала Иштар, но вслух, разумеется, этого не сказала. Она не просила принцессу присылать ей подарков, однако если той захотелось одарить Иштар вниманием и расположить к себе, что ж, у неё это получилось. Как минимум на этот вечер.

– Давай я посмотрю.

Ливия послушно взяла шкатулку, до этого стоявшую на туалетном столике, раскрыла и показала Иштар.

– Ух ты, уже любовные письма шлют, – пробормотала она, взяв маленькую записку, оказавшуюся внутри.

Иштар развернула её и с озадаченностью прочитала:

 
«В качестве извинений за доставленные неудобства.
Надеюсь, эта маленькая тайна останется между нами.
К.»
 

 
***
 

Ливии было приказано проводить её, и потому Иштар послушно шла вслед за служанкой, осторожно оглядываясь и запоминая дорогу. Коридоры сияли от количества белого цвета и позолоты, которая украшала едва не каждый сантиметр. Выглядело это, однако, отнюдь не безвкусно, а очень даже симпатично. Везде были высокие потолки с огромными люстрами, зажжёнными на все свечи, в некоторых коридорах встречались стеклянные окна в пол, через которые открывался вид на внутренний двор и дворцовую территорию.

Королевских гвардейцев было слишком много, они встречались буквально каждый метр. Ливия объяснила, что это из-за количества гостей, которые прибыли во дворец. У некоторых была назначена аудиенция у короля, иные были послами других стран. По пути к королю Иштар прошла мимо группы мужчин и женщин, которые громко спорили о чём-то прямо в коридоре, и услышала орлэйтский язык.

– Пожалуйста, не забудьте поклониться, – прошептала ей Ливия, когда они наконец дошли до Багрового павильона: здесь, как ей говорил церер Адор, король принимал послов и проводил все важные встречи. Сюда пускали только в том случае, если король или его дети, принц или принцесса, давали на это разрешение. В Малахитовый же павильон, где были расположены их покои, не пускали никого.

Иштар кивнула служанке, поняв, что та ждёт какой-то реакции, и поблагодарила за помощь. Ливия и впрямь постаралась: собрала волосы Иштар в низкий пучок и закрепила его двумя золотистыми спицами с маленькими звёздами на концах, параллельно с этим выслушивая тысяча и один вопрос о жизни во дворце, королевской семье и чародеях, которые служили короне. Часть необходимых знаний хранилась в Гримуаре Баал, часть Иштар сама помнила из слухов, гуляющих в народе, и официальных новостей. Исключая лёгкий акцент, на который указала Ливия, Иштар была полностью готова.

Гвардейцы, стоящие возле тёмных дверей, оглядели её с ног до головы и только после позволили пройти. Один из них прошёл первым и сообщил о её прибытии, однако Иштар не увидела короля. В тёмно-красном помещении было пусто: только диваны да кресла, стол, на котором стояло два пустых бокала и графин с вином. Иштар осторожно огляделась и заметила выход на террасу слева как раз в тот момент, когда к ней вышел церер Адор. На нём был чёрный, без единой яркой детали камзол и прямые брюки, белые волосы аккуратно уложены от лба к макушке. Глаза радостно заблестели, когда Верховный заметил Иштар.

– Милая моя, мы ждали! Идём скорее, идём.

Иштар последовала за чародеем, держа спину прямо. На террасе, такой же тёмной и просторной, было двое людей. Короля Эйтора Девятого Иштар узнала сразу. Если бы не щетина на лице, она бы дала королю лет сорок пять, не больше. Он был высоким, крупным мужчиной с жёсткими чертами лица и железным взглядом карих глаз, под которым невольно хотелось выпрямиться сильнее, а об острые скулы, казалось бы, можно порезаться. Короткие чёрные волосы зачёсаны назад, на них лежала корона – золотой обруч со шпилями, уходившими вверх, украшенный резьбой на муронском языке и драгоценными камнями. В сравнении с ней расшитый нитями и камнями мундир, тёмные брюки и начищенные до блеска сапоги казались совсем блеклыми, невзрачными. Никаких других украшений у короля не было, только корона, тогда как женщина со смуглой кожей, стоявшая рядом с ним, была сплошь увешана драгоценностями, а на каждом пальце у неё было по несколько колец. Она была невысокой, примерно одного роста с Иштар. Длинные тёмно-каштановые волосы мягким волнами падали на спину. Лоб обхватывал тонкий золотистый обруч, в ушах красовались массивные серьги с полупрозрачными белыми камнями. Камни также украшали закрытое платье насыщенного красного цвета, которое подчёркивало пышную фигуру женщины, напоминавшую песочные часы.

Это была леди Аматея, мать принца Маркуса и фаворитка короля. Правители Мурона с древних времён не вступали в брак. У них могли быть фавориты и фаворитки, но мужья или жёны – никогда. Правители Мурона всегда отдавали сердце, тело и душу своей стране, и об этом Ливия рассказала раз десять.

– Ваше Величество, леди Аматея, – прочистив горло, начал церер Адор, – позвольте представить вам церер Иштар Кроцелл из Тель-Ра, владелицу Гримуара Баал и ученицу Риманна Кроцелла.

Иштар низко склонила голову и подняла её только после того, как король позволил.

– Верховный много рассказывал о вас, – ровным голосом произнёс он. – Могу я увидеть Гримуар?

Иштар подняла руки, над которыми появился Гримуар. Леди Аматея восхищённо ахнула, когда по обложке медленно задвигались созвездия.

– Невероятно! – восторженно произнесла женщина. – Почему у вас такого нет, Верховный?

– Каждый Гримуар уникален, – с лёгкой улыбкой ответил церер Адор.

– Невероятно, – чуть тише повторила леди Аматея.

– В вопросах, касающихся магии и работы чародеев, я полностью доверяю своему Верховному, – сказал король, как будто просто продолжал мысль, которую начал меньше минуты назад, и совсем не обратил внимания на восторженный шёпот леди Аматеи, продолжавшей разглядывать Гримуар Баал. – И раз уж он и совет Тель-Ра выбрали вас, церер Кроцелл, я не буду оспаривать это решение. Лишь хочу спросить: почему вы согласились?

Говорить о том, что её соблазнили деньги, нельзя, поэтому Иштар задумалась. Ответ, казалось бы, плавал на поверхности и был очень простым – потому что бог-творец завещал своим чародеям помогать людям. Нести магию туда, где царит материя, и останавливать антиматерию. Спасать от тьмы и вести к свету.

Но король, разумеется, должен был об этом знать. Поэтому Иштар сказала совершенно другое:

– Мой наставник сказал, что многие пытались помочь принцу. Может, я буду лишь одной из этого множества, но, по крайней мере, я буду спать спокойно, зная, что сделала всё, что в моих силах. К тому же я давно мечтала побывать в Эриду, – как бы между прочим добавила она.

Король лишь слегка приподнял одну бровь, и Иштар решила, что так он демонстрирует удивление. Леди Аматея рассмеялась, а церер Адор широко улыбнулся.

Она терпеливо ждала, но с каждой пройденной секундой сердце билось всё тревожнее. Будто сказала что-то не то или не так посмотрела. Будто была меньше и значительнее, чем есть на самом деле.

– С основными условиями вы, я полагаю, знакомы?

Голос короля был до того спокойным, ровным, едва ли не бездушным, что Иштар даже подумала, будто ему абсолютно плевать на происходящее.

– Разумеется, Ваше Величество, но меня интересуют детали.

– Какие?

– Мой наставник сказал, что я буду заключать договор с вами. Однако я считаю необходимым обсудить все условия с Его Высочеством. Он должен знать, что его ждёт, и решить, готов ли он к этому.

– Не хотите ли вы сказать, что намерены гонять моего племянника, как простого мальчишку?

– Ни в коем случае, Ваше Величество, – подавив улыбку, ответила Иштар. – Но у каждого чародея свой подход, и каждый Гримуар – особенный. Я лишь хочу, чтобы Его Высочество не пребывал в расстроенных чувствах во время обучения и не говорил, будто это не то, что ему обещали.

Леди Аматея взглянула на короля и мягко коснулась его плеча. Иштар заметила, как потеплели его тёмные глаза и разгладилась складка на лбу.

– Мы составим договор завтра, – сказал король, – как я и планировал. Сегодня вы наша гостья, церер Кроцелл. Не больше и не меньше.