Цитаты из книг автора «Михаил Веллер»

Дамы и господа. Уход из мировой истории любой культуры – самой маленькой, – конечно, невосполнимая потеря. Но черт с ней. Иначе не бывает. Любая великая культура – это культура сборная, соборная, в которой сплавились воедино многие. Это сплав!! Неповторимость меди и олова исчезают в сплаве – но дают твердую и звонкую бронзу. Все значительные современные культуры – это сплавы многих и многих культур, бывших допрежде того. И наши культуры – тоже вобрали в себя, тоже переплавили многие и многие малые и крошечные культуры, бывшие раньше и исчезнувшие навсегда. Культуры деревушек и долин, окраин и регионов. И там тоже были старики и местные патриоты, которые сопротивлялись исчезновению своей родной маленькой культуры изо всех сил, и били в набат, ругались и плакали. Так перестаньте теперь лить крокодиловы слезы, не желаю думать о предшественниках, которых вы – мы! – уже сожрали!! Грузин Окуджава, абхаз Искандер, татарка Ахмадулина, еврей Бабель, и многие, многие еще – это слава великой русской литературы. Да, литературы грузинская, абхазская, татарская и еврейская немало проиграли от этого. Но общемировая – выиграла!

Глобализация в литературе – это когда Лев Толстой, начитавшись английского экономиста Адама Смита и немецкого философа Артура Шопенгауэра, буквами, которые изобрели евреи, на бумаге, которую изобрели китайцы, в жанре романа, который изобрели греки и усовершенствовали французы, пишет великое произведение русской и мировой литературы «Война и мир».

Противники глобализации в культуре, ревнители чистоты и оригинальности культуры своей собственной, готово и беззастенчиво берут все, что им удобно, полезно, хочется, – у кого угодно! Но при этом хотят, чтоб никто и ничто не смело покушаться на их оригинальность. Это все равно что девушка будет отстаивать свое право на все и любые сексуальные наслаждения, какие ей захочется, – но при этом будет гневно настаивать на своем праве оставаться девственницей. Боюсь, что ее жених ее не поймет. Вот и я таких ревнителей чистоты собственной культуры не понимаю. Да: глобализация несет добро и зло в одном пакете. Но иначе в жизни вообще ничего не бывает! Это и есть диалектика, которая так часто нам не нравится… Греческая архитектура и греческая скульптура были переняты всеми культурами Запада. Законы перспективы, открытые и примененные итальянскими художниками, легли в основание всей живописи Запада. И техника масляной живописи тоже. Дорогие мои! О какой «самобытности» вы говорите?! В какой литературе?! Ну, я сейчас говорю только о западных литературах, да… Нелинейное письмо придумали египтяне, подхватили и развили финикийцы, развили, отточили и написали им Библию евреи, а у евреев это алфавитное письмо («алеф» – «бык» на древнееврейском, «бет» – «дом») переняли греки, и добавили в написание гласные, а у греков уже это переняли все народы Европы и, сегодня, Америки, которые используют алфавитное письмо. А бумагу вообще изобрели китайцы! Ну?..

С языком книги в тебя входит интонация языка, дыхание фразы, специфика сочетания слов. С языком писателя в тебя входит его ментальность, его мировоззрение. И когда ты читаешь: « – Так это вас я так неловко ударил по голове? – спросил я. Длинное лицо капитана пожелтело от злобы». Или: «После обеда я велел провести мимо их окон моего коня, покрытого этим ковром. Эффект был самый восхитительный. После обеда мне у колодца рассказали, что княжна собирается проповедовать против меня ополчение». То ты проникаешься изяществом и блеском неповторимого лермонтовского языка, и сам становишься хоть на миллиметр менее косноязычным. Перечисленные мною писатели писали чисто и смачно. Это тот язык, говорить на котором не только более легко – но и более приятно! Потому что сам процесс произнесения слов и составления их рядом друг с другом – уже само это должно доставлять удовольствие! Это как ты любишь петь – и вот у тебя получается, и ты слышишь, что это верно, красиво, мелодично, что – звук пошел! песня пошла! процесс пошел, как говорил незабвенный президент Горбачев…

Когда сидящие в самолете 100 человек, среди которых есть молодые здоровые мужчины, безропотно дают делать с собой все что угодно двум-трем пацанам, вооруженным школьными пластиночками для разрезания бумаги. Ну разумеется это уже не люди. Разумеется, это уже полная дегенерация этноса. И когда давно-давно писали в Древней Греции про город Сибарис, где жили сибариты, которые в течение нескольких десятилетий были так развращены своим комфортом, роскошью и покоем, что абсолютно утеряли всякую боеспособность и были мгновенно покорены. Так вот, это все отчасти про нас.

Вот это наша литература, которая отражает наше сегодняшнее состояние. И ничтожность нынешних персонажей так называемой нынешней серьезной, или нынешней элитарной, или продвинутой, литературы, – ничтожность этих персонажей отражает идеологическую ничтожность нашей сегодняшней цивилизации. Ничтожность взглядов нынешних политиков. Ничтожность провозглашаемых нынешней западной цивилизацией перспектив.

батальона, и так далее. Он весь ум направлял на создание себе репутации. Он председательствовал на собрании, где просили завести на Бродского уголовное дело и судить. Он был среди секретарей-писателей, осуждая Солженицына и исключая его из Союза писателей. При Брежневе он был заслуженный коммунист, при Собчаке – выдающийся демократ, при губернаторе Яковлеве – деловой либерал-консерватор, при Фонде Сороса на Северо-Западе РФ – распорядителем фонда, или директором, главным, короче. Нет Фонда – плевать на Сороса и США. За эту кристальность души писатели ему под занавес дали премию «За честь и достоинство». Вот такие у этой братии мозги и вот такое у них представление о чести и достоинстве. В 70-е годы Гранин был на слуху и очень авторитетен. Но мы о другом. В 1962 году Обком КПСС указал принять меры к идеологически невыдержанному хулигану Пикулю. И Гранин, второй – рабочий то есть – секретарь Ленинградского Союза писателей – выдавил его из Ленинграда. Было дано понять, что жизни здесь не дадут. А отъезд разрешит ситуацию: нет человека – нет проблемы. Так Пикуль оказался в Риге, где и прожил всю оставшуюся жизнь. Короче. В 1970 году «Звезда» печатает повесть Пикуля «Реквием каравану PQ-17». Успех огромный! Фамилию запомнили! Да не знали мы ничего, кто сам в войну лично не сталкивался, про эти караваны, и про ленд-лиз только слово знали и что-то слышали. И написано хорошо: броско, выпукло, ярко, энергично – выразительно и просто. Это был дебют Пикуля в большой литературе – хоть это кому нравилось, хоть нет. (Ну, что там кое-что, целые сцены, списано почти дословно из знаменитого романа МакЛина «Его Величества корабль “Улисс”» – это мы узнали уже после советской

Короче. Вторым секретарем Ленинградского СП был тогда Даниил Гранин. А это негодяй известный, хотя узко известный. Широко известный как чудный человек. Он всю жизнь скрывал, что еврей, скрывал, что воевал не ополченцем и танкистом, а замполитом ремонтного

Если человек шел по шоссе, а потом пошел по пояс в грязном болоте, то не надо говорить, что грязное болото – это дальнейшее развитие шоссе. Это дальнейшее движение, а вот насчет развития шоссе – это вряд ли.

И критика в упор не видела, по-моему, и сейчас критика не видит самого народного поэта за всю тысячу лет существования России – Владимира Высоцкого. Владимир Высоцкий был великий русский поэт, который вернул поэзию к ее изначальному истоку. Поэт сам пишет стихи и сам исполняет эти стихи под нехитрый ритмизованный аккомпанемент. Это то, что Высоцкий делал. В России было много великих актеров, великих музыкантов, и шансонье по миру много. И вот когда Высоцкого называют бардом… Дорогие друзья. То, что делал Высоцкий – это и есть поэзия в ее чистом, исконном, изначальном виде. И именно так. Потому что тысячи лет поэзия была устной еще до появления письменности. И тысячи лет стихи не произносили таким голосом, которым мы говорим прозу, а выпевали стихи. Мы это просто забыли. Вот пройдя через этот круг поэзии, которую пишут словами на бумажках, а потом читают глазами с листа, понимаете, поэзия, которую читают с бумажки – это вроде как концентрат, вроде как консервы. Это поэзия, которая законсервирована, чтобы в нужный момент ее достать и расконсервировать. А вот у Высоцкого, словно завершив письменный оборот, эта поэзия была живьем. И эта мысль, которая мне сейчас кажется простой и очевидной, до критики… хочется сказать: в силу ее глупости, но я знаю среди критиков много умных людей… тогда не в силу глупости, не знаю в силу чего, – вот эта мысль до критики никогда не доходила. На каких только поэтов не навешивали лавры и на какие только места не надевали лавровые венки разнообразным стихотворцам. А Высоцкий переживал, что его отпинывают от Союза писателей, отпинывают от издательства «Советский писатель», не признают его поэтом, не принимают нигде его сборник, чтобы издать. А друзья говорили, что: Володя, ты что, тебя слушает вся страна, да ты легенда. Да из любого окна там, понимаешь, твои песни. А вот ему хотелось идти как поэту. Нет, ну что, это же невозможно перенести, понимаете: ему и слава, ему и деньги, ему и жена-француженка, ему и автомобиль «Мерседес» в Советском Союзе – а еще он хочет быть в Союзе писателей. А остальным что тогда останется в Союзе писателей?..