Цитаты из книг автора «Михаил Шолохов»

Энта не замерзнет, – улыбнулся Григорий, – на ней жиру, как на добром борове.

Вот она, черта, разделяющая живых и мертвых. Вот оно, великое безумие!

Старший, уже женатый сын его Петро напоминал мать: небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос, кареглазый; а младший, Григорий в отца попер: на полголовы выше Петра, хоть на шесть лет моложе, такой же, как у бати, вислый коршунячий нос, в чуть косых прорезях подсиненные миндалины горячих глаз, острые плиты скул обтянуты коричневой румянеющей кожей. Так же сутулился Григорий, как и отец, даже в улыбке было у обоих общее, звероватое

горбоносые, диковато-красивые казаки Мелеховы, а по-уличному – Турки.

Муж – он не уж, а тянет кровя.

Старший, уже женатый сын его Петро напоминал мать: небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос, кареглазый;

Два осиротевших человека, две песчинки, заброшенные в чужие края военным ураганом невиданной силы… Что-то ждет их впереди?

Он бросил поводья и, сам не зная для чего, подошел к зарубленному им австрийскому солдату. Тот лежал там же, у игривой тесьмы решетчатой ограды, вытянув грязную коричневую ладонь, как за подаянием. Григорий глянул ему в лицо. Оно показалось ему маленьким, чуть ли не детским, несмотря на вислые усы и измученный – страданием ли, прежним ли безрадостным житьем, – покривленный суровый рот. – Эй, ты! – крикнул, проезжая посредине улицы, незнакомый казачий офицер.

Ты, Мелехов, не робеешь? – А чего робеть-то?..– Как же, ныне, может, в бой пойдем.– И пущай. – А я вот робею, – сознался Прохор и нервно перебирал пальцами скользкие от росы поводья. – Всею ночь в вагоне не спал. Нету сну, хучь убей.

Я за себя воевал, а не за генералов. Мне, если направдок гутарить, ни те ни эти не по совести.