3

Я вернулась в зал. Лара сидела за столиком одна.

– А Вика? – спросила я.

– Знакомых увидел.

За пятым от нас столиком шумела подвыпившая компания. Вика был среди них.

Я понимала, что кафе вот-вот закроют, это обязывало меня как-то поторопиться. Пока я не знала о Ларе – кроме имени – ровным счетом ничего. Со спокойным холодком она держалась в отдалении, я не находила уместного пути к более тесному знакомству. В любую минуту она могла просто уйти, не приходить больше сюда, и с таким трудом закинутая паутинка может оборваться надолго, если не навсегда.

И пока я маялась, отыскивая какие-либо ходы, полковник Приходько уже нашел их раньше меня. Лара обратила внимание на мой комбинезон. Престижность и ценность нынешнего швейного – да и не только швейного – изделия определяется его фирменной маркой, и если раньше ее скромно ставили где-либо на подкладке, то нынешние фавориты моды навязчиво выносят знак своей фирмы на видное место: либо на задний карман, либо спереди, на оторочку грудного кармана, как на моем комбинезоне.

Фирма «Ренглер» была, разумеется, Ларе знакома, и она поинтересовалась, где я сумела достать такой шикарный комбинезон. И когда узнала, что я работаю у самых истоков импортного благополучия, ее интерес ко мне несколько возрос. Я подтвердила свои возможности, рассчитывая, конечно, на полковника Приходько, так как швейный импорт на наш склад обычно не попадал.

– Мне звонить не стоит, телефон у завскладом на столе стоит, – сказала я.

– Понятно. Тогда я вам свой телефон напишу, – она вытащила из стаканчика на столе бумажную салфетку. – Вот только чем?

Я могла бы сказать, что мне достаточно его услышать, но решила не показывать здесь своих способностей, а достала из сумочки долгопишущий стержень от авторучки – в моей сумочке было достаточно таких вроде бы случайных вещей, начиная от кусочка пластилина, уже упомянутых булавок и бритвенного лезвия, завернутого в ленточку лейкопластыря.

Лара записала телефон на салфетке.

– Домашний? – поинтересовалась я.

– Какой домашний? В новостройке живу. Это – поликлиника районная.

– А кого спросить?

– Да, чего же я… – и она приписала: «Лариса Шарапова».

– Врач?

– Стоматолог.

– Это хорошо.

– Чего «хорошо»?

– Прибегу к вам, когда зубы заболят.

Я засунула салфетку в сумочку. Шарапова подняла бокал, допила вино. Поставила бокал, задумчиво повертела его на столе.

– Скажите…

– Да, – отозвалась я.

– Максим, конечно, вам не муж?

– Конечно, не муж. У Максима жена – геолог. Он сидит в редакции, она путешествует с экспедицией по тайге.

Я немного, что называется, брала грех на душу, так говоря про Максима, – на самом деле у него была жена геолог, только сейчас ее не было в живых. Но сейчас она была мне нужна, я уже догадывалась, в какую сторону повернет наш разговор.

– Счастливая жена, – заключила Лара. – Я бы так не смогла.

– Что не смогли?

– Оставлять мужа одного и не беспокоиться, видимо. Вас-то она хотя бы знает.

– Ах, вы вон о чем… Мой дядя знал Максима еще школьником, он Максиму почти как отец, Максим извечный дядин партнер в шахматы, и я для него значу меньше, чем пешка на шахматной доске.

– Так уж?

– Представьте себе. Я живу у дяди недавно, никого здесь не знаю, никуда не хожу, – я начала играть свою роль. – Сегодня дядя упросил Максима вывести меня в люди. Максиму нужно ехать в командировку, но он согласился показать мне кафе. И вот я здесь, одна. Поэтому так рада нашему застольному знакомству.