2

«Интуиция должна только помогать отыскивать факты, но не заменять их», – эту заповедь полковника Свиридова, который вел спецдисциплины в школе милиции, я запомнила очень хорошо, хотя бы потому, что сама частенько грешила вот такими интуитивными домыслами и получала серьезные замечания от полковника. Но если мои домыслы в дальнейшем оправдывались, он обязательно отмечал это на очередном семинаре, добавляя: «Однако следователь без интуиции и фантазии никогда не станет хорошим следователем».

Я не собиралась подкреплять своей интуицией предположение ребят, которых эта девушка когда-то задержала на лестнице. А мое тревожное предчувствие могло появиться и оттого, что я частенько в воображении проигрывала эту встречу.

Ее спутник остановился возле стола.

– У нас новые соседи, – сказал он.

– Да, если не возражаете, – ответил Максим.

– Почему же, пожалуйста. Парни до вас здесь сидели, куда как скучные.

У него были тонкие губы и внушительный нос, который этаким утесом возвышался на его плоском лице. На убийцу он в моем представлении не тянул, но ко всему остальному… Впрочем, фразу он построил довольно литературно, проявив если не уровень образования, то наличие, во всяком случае, какой-то начитанности. Официантка успела заменить нам приборы, фрукты уже лежали в общей вазе на столе. Максим заказал бутылку сухого.

– И еще два фужера, пожалуйста.

– Я вам поставила, – сказала официантка.

– Дополнительно, – попросил Максим.

Следуя правилам хорошего тона, Максим отлил вина в свой фужер, затем наполнил три остальных и свой и подвинул два фужера нашим соседям.

– Не откажитесь, – он приглашающе поднял бокал. – За знакомство!

У меня появилось опасение, что Максим слишком поспешно идет на сближение, но у него все выглядело так мило и непосредственно, что трудно было заподозрить со стороны какой-либо корыстный интерес. Мы познакомились.

Девушка назвала себя Ларой, – не знаю, как она была записана в паспорте, могла быть и Валерией, и Калерией, и Ларисой. Молодой человек, сообщив, что он Вика – Викентий, – особых детективных проблем у меня не вызывал. Пригляделась к его узкоплечей фигуре, чистеньким пальчикам и тому, с каким изяществом он держал тоненькую ножку фужера… – нет, вряд ли эта рука могла ткнуть ножом Мишу Севина, именно ткнуть – расчетливо и сильно, а не ударить с размаху, когда не уверен, куда попадешь.

На буфете у Лили Прохоровой стояли в стаканчике белые хризантемы. Максим опять отправился к официантке, еще одна бумажка опустилась в ее кармашек, и он вернулся с двумя хризантемами. Я пристроила цветок в нагрудном кармане комбинезона; у Лары такого кармана не было на безрукавке, я достала из сумочки безопасную булавку (всегда стараюсь иметь при себе пару таких булавок, при необходимости им можно найти и неожиданное применение, в чем я убедилась в той же школе милиции, когда один наш оперативник-практикант вышел из затруднения с помощью такой вот булавки), и Максим учтиво и ловко пристегнул вторую хризантему к отвороту темно-красной безрукавки и заработал сдержанное «благодарю!».

Барабанщик на эстраде приглашающе ударил колотушкой по тарелкам, молодой бард с норвежскими бакенбардами выбросил перед собой черную змейку микрофонного шнура:

 
            Я под стеклом, я на витрине
            Смотрю в окно в дождливый час…
 

Вика поднялся, вопросительно глянул на меня. Тогда и Максим подал руку своей соседке и повел ее следом за нами.

Современный танец хорош тем, что при желании можно установить какую-то дистанцию между собой и партнером и даже замкнуться на себе, не выглядя при этом ни невежей, ни недотрогой. Вика не настаивал на тесном контакте и солировал против меня, резво покачиваясь с боку на бок.

Папа, подари, папа, подари, Папа, подари мне куклу! …

Максим танцевал с Ларой неподалеку от нас, я поймала его взгляд, одобряюще чуть улыбнулась ему. Вика принял это на свой счет и усиленно заработал плечами.

Закончив играть, оркестранты сели за свой столик и принялись за пиво, устроив таким образом длинный перерыв.

Пока Лара не проявляла ко мне какого-либо заметного любопытства, и это меня беспокоило – нужно было как-то закрепить случайное знакомство. Зато Вика усердно старался привлечь мое внимание. Как я уже заметила, в начитанности ему отказать было нельзя, но пользовался он своими знаниями неумело, шутки его были плоски, а темы скучны. Лара слушала Вику со снисходительной усмешкой, и можно было безошибочно заключить, что какими-либо симпатиями у нее он не пользовался. Нет! Если даже направление нашего поиска правильно, не ради него она рисковала тогда на лестнице, это липший раз убеждало меня, что к преступлению в туалете Вика не имеет прямого отношения.

Кафе закрывалось в одиннадцать часов. Наша программа с Максимом была отработана заранее. Где-то после десяти он раза два взглянул на ручные часы.

– Не опоздаешь? – спросила я.

– Пожалуй, нужно идти. Пока до Толмачева доберусь…

– Улетаете? – спросила Лара.

– Да, в командировку. Оставляю вам на вечер Женю. Не давайте ей скучать!

– Постараемся! – с готовностью откликнулся Вика.

– Пойдем, – сказала я Максиму, – я тебя до дверей провожу.

Максим положил на стол деньги, чтобы официантку не обеспокоил наш обоюдный уход, поклонился Ларе, кивнул Вике, и мы спустились в вестибюль.

Получив свое пальто, Максим передал мне номерок с вешалки. Выразительно поглядел на меня. Говорить было нечего, все уже было обговорено заранее, а рядом находились швейцар и гардеробщик. Конечно, он хотел бы сказать, чтобы я вела себя поосторожнее… Я только, кивнула ему, поцеловала в щеку и он ушел.