Цитаты из книг автора «Михаил Елизаров»

Нужно признаться, что это и был самый страшный период моей службы – неделя до неё.

Если я хочу вызвать из сердечных глубин что-то исконное и родное, память услужливо предлагает Рыбнинск – вместе с картинкой букваря и хорошими товарищами из соседнего двора.

Я не помню конкретных слов, но общий смысл был именно такой – уважение к мёртвому миру! Смерть не прощает кощунства, даже если оно творится на территории игрушечного кладбища! Вот что говорила Лида-Лиза – только простыми детскими словами. И воспитательница оторопела, отступилась.

плакальщицы из младшей группы. Они голосили заранее составленный Лидой-Лизой текст. Что-то вроде: “Ой, бедненький жучок! Почему ты не бежишь, лапками не шевелишь?!” Имелся прейскурант услуг: панихида, поминальный стол. А сама Лида-Лиза была директором игры: следила за регламентом похорон, управляла, наставляла.

Каждый из сотрудников кладбища был занят своим делом. Максим поставлял покойников, я копал могилы, а предатель Ромка – он тоже чем-то глянулся Лиде-Лизе – мастерил гробы из фантиков. На памятники шли щепки, мелкие камни, стёклышки. Была приглашённая “родня” – три послушные

свои пять лет эта Лида-Лиза уже была настоящим знатоком

Духота усилила резкие запахи дороги. Нагретые полки мироточили железнодорожным смальцем – густым, чёрным, как дёготь.

Из общей тетради выкроил грубоватый блокнот. Записи в нём должны были производиться исключительно почтовым пером – мне виделся в этом особый пронзительный эстетизм.

В виноградной небесной зелени клочья воспалённого пурпура мешались с фиолетовыми внутренностями, с карамельными тонами растерзанной ангельской плоти, а два огромных пепельных о́блака казались оторванными крыльями.

Обсуждая моё внезапно отёкшее громоздкое «хозяйство», бабы вздыхали: «И зачем дурачку столько», – и кому-нибудь в шутку или всерьёз предлагалось поваляться со мной.