Цитаты из книг автора «Михаил Елизаров»

Интрига строилась на неизвестной величине отрицательной армады и обязательном предательстве какого-нибудь числа из страны Цифирии.

Сюжеты были однотипны – арифметические перипетии с моралью.

Если обвисла грудь – херня. А вот если обвисла херня – это!..

Эта буквально из воздуха возникшая гротескная рифма к поздравлению президента вызвала у меня приступ нервического веселья: “Поёт Агутин, что умер Путин” – нелепое двустишие, которым ебанутая братва из “Ивушки” одарила когда-то Никиту!

В том и дело, что нельзя повернуть. Это как время вспять. Но знаешь, что самое херовое? Я почувствовал загривком дуновение чего-то нехорошего. – Три дороги – это только видимость, – грустно сказал Никита. – На самом деле нет никакого выбора. Дорога всегда одна…

Калитка была открыта. Я всё ещё был готов отнести это узнавание к разряду ложных. Но с каждым шагом ощущение моего прошлого бытия тут усиливалось. Я готов был поклясться, что помню качели и лавочки, что мне знакома география асфальтовых дорожек.

…Но была мёртвая сентябрьская ласточка, тленный индикатор и указатель, что жизнь чётко ведёт меня по направлению к кладбищу.

Без малого год он истязал меня сказкой домашнего разлива: “Удивительные приключения числа 48 и его друзей”.

Очнулся, как от удара. Голова – ушибленная – гудела. Потянулся за часами, дотронулся – и одёрнул руку: они нагрелись, точно расплавленный свинец. Я подбрасывал кругляш в ладонях, студил, будто печёный, только из углей, картофель. Потом открыл – остановились на двенадцати минутах первого. И я уже не знал который час. Наступил вечный полдень.

Что-то родное, сотканное из тополиного пуха и июньских лучей, коснулось щеки, наполнило постную слюну грушевым ароматом дюшеса, вязким дурманом гематогена, повернулось юным лицом и взмахнуло на прощание рукой.