Цитаты из книги «Библиотекарь»

что слова перепутал, сверился с Книгой – и всё оказалось правильно. Стало быть, возникшие в голове слова без своего графического эквивалента не действовали. Я пробовал текст вслух проговаривать. Ведь на групповых сеансах конкретно читает только один человек, а на остальных Книга воздействует звуком. Снова провал. Без самой Книги звук не работает…

Года четыре назад я понял, что при желании смогу воспроизвести повесть в уме без помощи Книги. Я попытался это сделать, пустил в голове такую бегущую строку. Ничего не получилось.

Человеком он был сложным, любое неловко сказанное слово больно ранило его. Причём Луцис обычно не подавал вида, предпочитая носить обиды в себе. Я быстро научился распознавать это состояние. Если Луцис вдруг становился болезненно педантичным, нарочито вежливым, а при разговоре поглядывал несколько в сторону, было ясно: Денис чем-то до глубины души оскорблён.

Хоть последние два поколения не имели отношения к религии, Гриша оказался генетически предрасположен к жизни в закрытом обществе, к тайне и избранности.

Забудьте, вам всё равно никто не ответит. Вы лишь поставите людей в неловкое положение… Договорились?

решился спросить его о воспоминаниях, которые он видит. Я, честно говоря, не подозревал, что подобный вопрос бестактен, и хорошо, что он сразу просветил меня насчёт читательской этики

избегает разговоров о собственном книжном переживании. Это выглядело несколько странным – как если бы шофёр, охотно болтающий о технических особенностях машины, почему-то держит в строжайшей тайне всё, что ему довелось увидеть в дороге.

Стопка ксерокопий никогда не станет книгой семьдесят седьмого года выпуска. В мире не существует средств и технологий, позволяющих превратить продукт двухтысячного года в продукт, выпущенный в тысяча девятьсот семьдесят седьмом. Подделать Книгу невозможно ещё и потому, что она несёт заряд своего времени…

Самое интересное, резидент не поддаётся обнаружению на внешнем художественном уровне, поскольку он распылён по всему информационному полю программы. Он присутствует не только в акустическом, нейролингвистическом и семантическом диапазонах Книги, но также в визуальном диапазоне – то есть в полиграфии: шрифте, бумаге, вёрстке, формате – и, что весьма немаловажно, в хронологическом.

Книга-программа начинена субпрограммой-резидентом – закодированным подтекстом, который активизируется при соблюдении Двух Условий «пристального» чтения.