– Разве я хмурый? – Очень, – убежденно ответила она и добавила, что она поражается тем, что я всегда молчу.– Такой уж я человек. Но это ложь. Я был очень жизнерадостным человеком до моей семейной драмы.
Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет. Гори, огонь в моей лампе, гори тихо, я хочу отдыхать после московских приключений, я хочу их забыть.
Но вот мгновение, и кокаин в крови, по какому-то таинственному закону, не описанному ни в какой из фармакологий, превращается во что-то новое. Я знаю: это смесь дьявола с моею кровью.
Ну-с, приступаем. Я никому ничего не должен. Погубил я только себя. И Анну. Что же я могу сделать? Время залечит, как пела Амнер. С ней, конечно, просто и легко. Тетрадь Бомгарду. Все…»
По сути дела, это не дневник, а история болезни, и у меня, очевидно, профессиональное тяготение к моему единственному другу в мире (если не считать моего скорбного и часто плачущего друга Анны).