Глава 4

В прошлом.

В воскресенье папенька меня отвез, как и было обещано, на первую электричку. Впервые я не была похожа на студентку из провинции: не было тяжелой сумки с мамиными закатками, полуфабрикатов, завернутых в термосумку, тоже не было. Папенька вручил мне на станции деньги со словами: «В магазине все купишь, хватит надрываться», — и, купив билет, посадил в электричку.

Станции медленно меняли друг друга, а электричка везла на всех порах в новую жизнь. Раньше меня вдохновляла эта смена пейзажа за окном: маленькие и уютные дома сменялись многоэтажками, узкие дороги превращались в широкие шоссе. Город жил другой жизнью, другая жизнь началась и у меня. Другая жизнь, которую я не просила и не хотела.

Денис встретил меня на вокзале, холеный и уверенный в себе, он выделялся среди обычных людей, особенно на вокзале, где все бежали, опустив головы, по своим делам.

— Доброе утро, Лерочка, — сказал он чуть хрипловатым голосом. — Я рад, что ты решила послушать голос разума и принять мое предложение.

На его лице светилась довольная улыбка победителя; мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда за свою беспомощность. За то, что родители вот так продали меня первому встречному. В тот момент мелькнула крамольная мысль в голове: «Получается, столько веков женщины борются за равноправие, за право выбора, но до сих пор побеждают деньги? Или они побеждают всегда?»

— Какая-то ты сегодня задумчивая, — сказал Денис, трогая меня за подбородок и легонько касаясь губ губами. Но я вновь промолчала. — Ну ладно, если тебе так нравится играть в молчанку, мне это вполне подходит. У меня будет самая тихая жена, — сказал он, взял меня за руку и повел к машине.

До моего нового дома мы ехали тоже в тишине. Это оказалась новенькая многоэтажка из стекла и бетона, в ее окнах отражались плывущие облака и солнце. Находилась она в одном районе с корпусом университета.

— Квартира мне показалась идеальной и по расположению, и по интерьеру. Поэтому она уже наша, — с гордостью сказал он, когда мы вошли в лифт.

— Наша? — повторила я.

— Да, там две спальни, а я умею быть терпеливым. К тому же спать отдельно полезнее.

— Может, я лучше поживу в общаге?

— Зачем? — удивленно спросил он.

— Денис, я не готова к семейной жизни, от слова совсем!

— А что к ней готовиться? — спросил он, открывая ключом дверь уже нашей квартиры, как Денис выразился, квартиры.

— Я не умею вести быт, — сказала я первое, что пришло в голову. Вспоминая маму: она всегда была в делах и знала, что ей нужно сделать, как стирать, как правильно мыть холодильник, да и с готовкой я освоилась только на уровне сварить пельмени так, чтобы они были как пельмени — отдельными, а не склизким большим комком из теста и фарша.

— Ты про готовку, уборку? — воскликнул Денис и заржал. — Не парься. В доме есть клининг и ресторан, можно просто заказать, тетенька, которая умеет все, придет, постирает, уберет, ну и котлет налепит, если сильно захочется. У Славки в этом доме квартира. Не думаю, что он вообще знает, как включается плита и посудомойка. Думаю, что он даже не знает, где они у него в доме находятся.

Я стояла среди огромной белоснежной квартиры и сгорала от стыда, мои щеки пылали так, что их, наверное, было видно из космоса, особенно на фоне этих белых стен.

— Маленькая, — сказал Денис и подошел ближе, его запах вновь ударил в нос, и я неосознанно скривилась. — Тебе, по-моему, не нравится мой парфюм?

Я кивнула, но на самом деле знала: мне не нравился сам Денис, и парфюм тут был ни при чем.

— Хорошо, поменяю, — сказал он. — Идем осматривать владения. Я тут уже сегодня ночевал и выбрал себе северную сторону, надеюсь, ты любишь солнце по утрам, так как тебе досталась восточная?

— Я любила свободу, и еще у меня было огромное желание и дальше просыпаться в общаге, но кто тут спрашивает про то, что хочется мне? — думала я, подходя к окну. Квартира располагалась на двадцатом этаже, внизу своей жизнью жил город — маленькие люди, похожие больше на движущиеся одинаковые точки. Сколько впоследствии раз я стояла, смотрела на эти маленькие точки, представляя их лица, если перед ними упадет мое тело? И, наверное, это хорошо было придумано строителями, что эти окна не открывались. Совсем.

— Тебе нравится? — спросил он, подойдя сзади и приобняв. Мое тело вздрогнуло. — Скоро, маленькая, ты привыкнешь к моему присутствию и перестанешь так вздрагивать, — сказал он, его дыхание согрело кончик уха, но тело в тот раз уже не протестовало, не вздрагивало и не защищалось, оно молчало.

Это впоследствии я поняла, что именно тогда, тем воскресным утром на том двадцатом этаже, мое тело сдалось, поняв, что сопротивляться бесполезно, а помощи ждать неоткуда.

***

В понедельник, весь универ облетела одна общая новость. Новость, в которую было сложно поверить, еще сложнее представить. Новость о том, как Лерка, серая мышь из деревни, захомутала, красавчика и мажора Дениску. Я всегда была скромным человеком, старалась не выделяться, быть как все, но в то утро поняла, что невозможно скрыться, когда все женские особи интересуются. Как влюбить в себя такого, как Деннис. Наверное, если бы во мне была коммерческая жилка, можно было создать курс и продать его за дорого, и тем самым решить свой вопрос самостоятельного обеспечения хлеба насущного, но у меня ее не было. Поэтому, найдя убежище в месте непопулярное у студентов, я делала вылазки на пары из библиотеки просиживая там перемены, передвигаясь мелкими перебежками.

***

— Вот ты где? — сказала Полинка, садясь на соседний стул.

— Привет, — буркнула я и погрузилась в чтение.

— Да что ты тут делаешь? — спросила Полинка, дернув меня за руку. — Пошли, девчонки с третьего курса хотят с тобой познакомиться.

— Полин, мне это неинтересно, — ответила я подруге в надежде, что хоть она оставит меня в покое на сегодня.

— Денис тоже тебе был неинтересен, нос воротила, а сейчас, вон, живешь с ним! — фыркнула Полина.

— Девочки, тихо! — сказала Татьяна Александровна, вторая из библиотекарей универа.

— Поль, пожалуйста, уйди, — сказала я от бессилия, в голове мысленно прикидывая, сколько должно пройти времени, чтобы этот эпизод в моей биографии забылся и весь интерес угас сам собой.

— Вот так, значит! Еще подругой называлась! — возмущенно сказала Полина, встала и ушла.

А я выдохнула. «Лер, еще одна пара», — сказала себе и вспомнила, что потом вернусь домой и там будет Денис. Что из этого хуже, пока еще и сама не понимала до конца. Благо спать мы пока продолжали в отдельных комнатах.

Звонок прозвенел на пару. Сделав глубокий вдох, выскользнула из библиотеки и лицом к лицу столкнулась с нашей огромной преподавательницей философии. Она была настолько крупной, что на руках были складочки, как у детей.

— Семенцова, — сказала она и сделала вдох.

— Здравствуйте, Юлия Валерьевна, — сказала я и замерла.

— Вот от кого, а от тебя такого финта не ожидала, — сказала она, усмехнувшись. — На тему ваших отношений с Дементьевым можно устроить целый философский диспут. Как считаешь?

— Можно выбрать другую тему? — спросила я и осеклась.

— Можно, но она будет не так интересна. К тому же преподаватели тоже люди, и им интересно, что же в тебе рассмотрел Дементьев! — сказала «философичка».

Я сделала глубокий вдох. Юлия Валерьевна была специфическим преподавателем: про нее ходили слухи, что, насколько она недолюбливала представительниц женского пола, настолько всячески поощряла мужской.

— Юлия Валерьевна, по-моему, такой диспут вам нужно устроить со мной, а никак не с Лерой. Это по меньшей мере разумно! Откуда она может знать, что меня привлекло в ней? — сказал непонятно откуда взявшийся Денис.

— Денис Дементьев собственной персоной, какая честь, — сказала Юлия Валерьевна с нескрываемым сарказмом. — Неужели вы решили наверстать упущенное и все-таки посетить те лекции, что так нахально прогуляли на первом курсе?

— Юлия Валерьевна, нет. Извините. Более того, хотел бы попросить освободить мою невесту от ваших занятий по знакомому вам тарифу.

— Была заучка, станет — она не договорила, кем я стану, просто сделала глубокий вдох. — Знаешь, Дементьев, я, может, и не питаю сильной любви к женскому полу, но вот право выбора у нее забирать не дам. Семенцова, ты хочешь посещать мои занятия? — резко спросила она и повернулась в мою сторону. Ее глаза-бусинки впились в меня.

— Да, — ответила я ей.

Юлия Валерьевна вздохнула и сказала: — Тогда быстро в аудиторию. А ты, Дементьев, в качестве исключения, можешь к ней присоединиться.

Про то, что Денис может ко мне присоединиться, я услышала, уже входя в аудиторию, но поворачиваться и уж тем более ждать его не стала. Вошла и села с самого края на верхнюю ступень, там оставалось всего несколько мест. Пара была объединенной у всего первого курса, а это больше трехсот человек в замкнутом пространстве. Денис зашел практически следом и сел рядом. Несколько сотен пар глаз теперь смотрели на него.

— Милые мои, на Дементьеве пока цветок не растет, поэтому незачем туда глядеть. На мне, конечно, тоже не растет. Но я, в отличие от него, могу сказать вам что-то умное, а если вы не захотите услышать это «умное», то с удовольствием влеплю вам незачет, и будете вы бегать за мной по всем университетам столицы, чтобы найти и исправить ваше нежелание думать головой.

***

В настоящем

Впоследствии я часто вспоминала тот разговор, произошедший на ступенях, с Юлией Валерьевной. Тот разговор, благодаря которому у меня сейчас пылится диплом психолога. Она ведь могла просто сказать: «Хорошо, Дементьев, забирай свою Матрёну», но раз за разом я выбирала учиться, опираясь мысленно и не только на ее недосказанные слова: «Была заучка, станет...»

***

Иногда не знаешь, кто может протянуть руку помощи. Фактически Юлия Валерьевна помогла нашей героине; сделала она это осознанно или нет — останется тайной.

***

А на этом ознакомительный фрагмент закончен, жду вас