ГЛАВА 3

Пробираясь переулками, где редко ходят приличные граждане Московии, а для таких, как я самое место. Торопился скорее добраться до рюмочной, подгоняемый голодом, холодом и желанием подзаработать.

Солнце светило ярче, топило снег превращая, места где не было брусчатки в черную непроходимую жижу из грязи, человеческого мусора и еще не пойми чего. С непереносимым запахом. Вот вдалеке забрезжила задняя дверь знакомой рюмочной, кухарка Акулина большая и неповоротливая баба, вылила ведро помоев на дорогу. Завидев меня, остановилась на крыльце и подперла бока руками.

– И куда ты идешь? – злобно спросила женщина. Как только пошел ближе.

– Не к тебе, – буркнул я, стараясь пробежать внутрь, но ее толстая фигура закрыла весь проем, а рука схватила мое тельце за шиворот и развернув, оттолкнула.

– Нечего тебе тут делать. Зачистил, что-то и без тебя ртов хватает. – рявкнула она громко. Развернулась и ушла с крыльца звучно хлопнув дверцей. А я, шатаясь, приложился к стене из красного кирпича.

– Кто это у нас тут? – услышала бархатистый голос, со странным акцентом за моей спиной. И по привычке сначала сжался, ожидая очередной оплеухе. – Ну, что ты, я не собираюсь тебя бить, просто поговорить.

– Поговорить, – еле слышно спросил и повернулся посмотреть на чудака, что решил разговаривать с отребьем, коем меня считала даже жирная кухарка.

– Поговорить, наверное, голоден? – спросил он не отрывая от меня прозрачных и немного выпуклых, словно у рыбы голубых глаз.

– Да, барин.

– Барин? – усмехнувшись проговорил он. – Барин, – вновь повторил словно пробуя слово на языке и примеряя его к себе. – Пусть буду барин, но на родине, я граф.

– Настоящий граф? – переспросил я, тот кивнул улыбнувшись. – Это как же тебя сюда занесло, так далеко. И прям покормишь? – вдруг с надеждой спросил я.

– Покормлю.

– А я что?

– Не понял?

– Ну не просто так же ты меня кормить будешь? Что сделать надо? – спросил, сытое брюхо это конечно хорошо, но про заморских гостей разные слухи ходили, и Тоська постоянно пугала, что мол они людей едят. А обедом самому быть не хотелось.

– Ну-с, мне нужен посыльный. Постоянный, который хорошо знает город, и может за себя постоять, но только чистый и хорошо одетый.

– На долго? Я так-то вроде служу.

– А что ты тогда околачиваешься тут? Почему барин за тобой не смотрит и почему у тебя такое, – он покрутил рукой в воздухе видимо пытаясь описать мой внешний вид. – Грязная рубаха и это не пойми, что.– указал он рукой на рваный тулуп и порядком изношенные лапти.

– Я не крепостной, – буркнул с обидой, хотя этот барин был прав, за своими крестьянами барин не сильно следил, отрезы на одежу выделял редко, весь в заплатках ходил не только я, но и вся дворовая челядь. Баня пару раз в месяц. Зато гонять он любил, да подолы декам поднимать.

– Не крепостной значит говоришь! – задумчиво произнес он. – А документы есть?

– Какие документы у уличного подкидыша? Вы что барин, нет, извиняйте, граф.

– Тогда веди, обедать пойдем.

– Куда?

– Где ешь обычно туда и веди?

– Я ем там где дадут!

– Тоже верно, тут кормят? – указал он на рюмочную куда я шел.

– Кормят, но там за углом лучше, пойдемте граф, покажу.

Низкое полуподвальное помещение с окнами почти под потолок, это место славилось своими вкусными пирогами, запах от которых разливался словно молоко по всему переулку и приманивал люд.

– Что желаем? – спросила у меня, подавальная, встретив на пороге и загородив собой проход внутрь.

– Он со мной. – ответил граф, за ее спиной.

– С вами? – удивленно спросила девица, – Ну хорошо, садитесь вон туда в дальний угол, а то приличных людей распугаете.

– Это кто здесь приличный, – попытался я возразить, но граф протолкнул меня внутрь помещения.

– Не стоит ругаться с девицей, милый друг ваш внешний вид действительно не внушает доверие.

– Какой я вам друг! – буркнул под нос. – Вы барин, я не пойми кто.

– Все мы люди независимо от сословия, а значит друзья. Сейчас я подал руку, а когда-нибудь вы не пройдете мимо. – иностранец говорил спокойно, но мне на секунду стало не по себе. От голоса интонации и как он это говорил. Было не то чтобы страшно, вокруг люди, только мурашки табуном пробежали по спине, но голод заставлял сидеть и ждать пока накормят. Что не сделаешь, чтобы выжить, а правда что? Что такого должен сделать граф, чтобы я сбежал, сбежал от него, как от черной хвори. Что вообще должно произойти, когда лучше голод и медленная смерть?

На этот вопрос у меня не было ответа. Так случилось, что пока не приходилось выбирать, все что происходило, считал мелкими неурядицами, угрожающими исключительно настроению, как Тоськины затрещины или как четверть часа назад пенок толстухи, несмотря на что большую часть жизни провел на улице.

– Что ты будешь есть? – спросил настойчивый голос графа, видимо уже не впервые, выдергивая меня из моих мыслей, подавальщица, сложив руки на объёмной груди, нервно вздохнула и нетерпеливо топала ножкой.

– Шо, принесут то и буду. – озираясь по сторонам, сказал я.

– Принеси, что есть свежее, с хорошим мясом.

– Щи, расстегаи с рыбой и кулебяки, еще скоро будут перепела на вертеле, и жареный поросенок. – перечислила подавальщица, а у меня голова закружилась от предстоящего пира.

– Неси все. – сказал ей граф.

Девица тяжело вздохнула и спросила. – Пить что будете?

– А что есть?

– Квас, березовица, сбитень. Есть еще вино, но оно дорого.

– Принеси, что не бродило. – проговорил граф.

– Сбитень. – сказала, развернулась и ушла, покачивая бедрами, видимо хотела впечатлить графа, но тот не проявил к девице ни какого интереса.

– Расскажи мне о себе?

– Что? – спросил я.

– Не знаю, что хочешь. Например, где родился? Кто твои родители? Ведь они были.

– Не знаю. Не помню.

– Как такое может быть?

– Не знаю.

– Хорошо, а что первое ты помнишь? – спросил граф, рассматривая меня все более внимательно.

– Что помню, до того, как стал жить на чердаке у барина, куда Тоська пустила кухарка. Жил в лесу у старика, домик небольшой был из дерева, а потом пришли люди, в меховой одежде, у них еще вышивка такая интересная была красными буквами и поймали старика, сожгли дом, я в кладовой прятался. Она не в доме была, а чуть вдалеке и не видно было. Старика вздернули на дереве. Потом долго шел, очень долго, но было тепло и много ягод, я в них хорошо разбираюсь, дед научил. Знаю какие можно есть, а от какой живот будет болеть. Есть еще те которое заснуть помогают, положишь чуть больше и человека нет. – сказал не подумав, ведь дед всегда говорил не рассказывать никому, посмотрел на графа, что внимательно смотрел на меня.

– А дед, не рассказывал, как ты у него появился?

– Нет. Да я и не спрашивал. Он редко говорил вообще, только в лесу или когда травы разбирали, показывал какие от чего лечат. Что можно есть, а что нет.

– А что было дальше?

– Ну сначала бродил по лесам, как то набрел на разбойников, у них немного пожил, а потом вышел на тракт и так дошел до Московии, ночевал где придется, первый год по сеновалам перебивался, с такими же как я. А потом Тоське начал помогать, она и приютила.

– Сколько лет ты в Московии? – спросил граф, как передо мной поставили тарелку с дымящимися щами и рядом пироги. Мысли тут же вылетели из головы, и схватив первый попавшийся кусок, затолкал его в рот и начал жадно жевать. – Не торопись, у тебя достаточно времени, никто не отнимет. – сказал граф наблюдая с улыбкой, как я жую. Хотя, жевал, честно говоря, я через раз, просто заглатывал большие куски, тороплива запивая теплым сбитнем, настоянный на травах и меде. Последний раз пил такой в деревянном доме с дедом. Хорошее было время. Мысленно подумал я. Продолжая уплетать, жадно хватаясь за все что продолжала ставить подавальщица на стол. Не прошло и десяти минут, как я набил живот на столько, что глаза непроизвольно начали закрываться, а все равно продолжал держать целую перепелку в руке, откусывая от нее по чуть-чуть, растягивая удовольствие, от пребывания мяса во рту. Хотя, по правде, в меня уже не лезло и еще несколько кусков могли вызвать рвоту или мой живот просто лопнул.

– Теперь ты сыт? – спросил ласковым голосом граф. Я не мог двинуться, но мурашки вновь пробежали по спине и меня передернуло. – Ты готов ехать? – так же спросил, но я не мог двинуться. Не от того что переел, тело словно окаменело, глаза слипались, последнее, что мелькнуло перед глазами, это усмехающиеся улыбка подавальщице, что склонилась надо мной. Со словами. “Он готов, господин граф.”