Цитаты из книг автора «Мэри Бирд»

Выделяются два особенно важных вооруженных конфликта, произошедших в Италии в этот период. Первым событием была так называемая Латинская война, которую римляне вели против своих соседей в 341–338 гг. до н.э. Вскоре после нее последовали Самнитские войны, в которых прославился Барбат. Эти войны были затеяны против части населения гористой местности в южной Италии, самнитов. Их римлянам было удобно представлять грубым и примитивным народом, которым самниты на деле не являлись, хотя и были в меньшей степени урбанизированными сообществами, чем население прочих частей Италии. Обе эти «вой­ны» были в значительной степени искусственными конструкциями, выделяющими два народа-противника, давших им названия, из многосторонних и многочисленных столк­новений, случавшихся в то время. Это была явно романо-центристская точка зрения (самниты не считали себя участниками «Самнитских войн»). Тем не менее эти конфликты обозначили серьезнейшие изменения.

От разграбления Рима в 390 г. до н.э. до битвы при Сентине в 295 г. до н.э. резко возросло количество задействованной живой силы. Военные кампании удалялись от Рима все дальше и дальше. Если Вейи были в 16 км от Рима по прямой дороге, то до Сентина уже было более 300 км через Апеннинские горы. И договоренности, достигнутые между римлянами и их поверженными соперниками, имели также отдаленные последствия в будущем. Военное влияние Рима к концу IV в. до н.э. было столь велико, что Ливий счел уместным сравнить отвагу римлян с удалью великого завоевателя Александра Македонского, чья армия с 334 по 323 г. до н.э. на волне военных успехов покорила огромные пространства от Греции до Индии. Ливий даже прикидывал, кто бы победил, если римляне и македонцы встретились бы лицом к лицу в бою

Единственный заметный в римском ландшафте след тех событий — мощная оборонительная городская стена, некоторые впечатляющие секции которой еще видны на поверхности. Ее построили вскоре после нашествия галлов из очень прочного камня, добывавшегося на новой территории возле Вей. Но для особого отношения к этому бесславному периоду истории у римлян были весомые основания: с тех самых пор они опасались нападения со стороны Альп. Поход Ганнибала стал самым большим потрясением такого рода, но не единственным. Пламя пожаров уничтожило все источники надежной информации о ранней истории Рима

Ощущение катастрофы настолько сильно укоренилось в народном воображении, что некоторые непреклонные консерваторы использовали это в 48 г. как аргумент против предложения императора Клавдия включить галлов в состав сената. Однако не обнаружено каких-либо археологических свидетельств того страшного разрушения, каким его воображали себе римляне в последующие времена.

Традиционное повествование довольно экстравагантно освещает ход событий во время взятия галлами Рима, с разно­образными примерами героизма, скрашивающими картину всеобщего разрушения. Еще один бедолага продемонстрировал плебейское благочестие, когда высадил жену и детей из своей повозки, чтобы освободить место для весталок, которые эвакуировали святыни и талисманы в безопасное место в близлежащем городе Цере. Многие пожилые аристократы решили встретить неизбежное, сидя терпеливо дома. Галлы даже сначала приняли их за статуи перед тем, как убили всех. Но тут Камилл, отправленный ранее в ссылку за якобы присвоенные трофеи, вернулся как раз вовремя, чтобы помешать выплате непомерной дани галлам, а также чтобы отговорить соотечественников от затеи бросить город и переселиться в Вейи. Он энергично взялся за восстановление Рима. По крайней мере, такова одна из версий. В другом, менее героическом изложении этого эпизода галлы удалились с триумфом, получив выкуп.

За победой скоро последовало поражение. Предание рассказывает, что в 390 г. до н.э. отряд галлов — возможно, это была часть племени галлов, перемещавшаяся в поисках новых земель, или, что более вероятно, речь идет о хорошо обученных наемниках, искавших работу на юге, — разгромил римскую армию у реки Аллия, недалеко от Рима. Римляне обратились в бегство и укрылись в городе, а галлы, торжествуя, направились к городу. Одна апокрифическая история повествует о том, как однажды «благородный» плебей с многозначительным именем Марк Цедиций (Caedicius по латыни значит «предвещающий беду») услышал голос неизвестного божества, который предупредил его о приближении галлов, но предсказаниям плебея не вняли из-за его низкого происхождения. Печальные последствия такого снобизма послужили уроком для патрициев: боги общаются и с плебеями.

Важные изменения произошли, но суть их в том, что Рим аннексировал Вейи и земли вокруг них, сразу увеличив свою территорию приблизительно на 60%. Вскоре после этого появилось четыре новые трибы римских граждан, включавшие Вейи, их коренных жителей и новых поселенцев. Есть упоминания и о других важных новшествах примерно того же времени, и, вероятно, они были взаимосвязаны. Ливий утверждает, что в преддверии осады римским воинам впервые была выдана плата из налогов с граждан. Неизвестно, насколько точно это высказывание отражало действительность (и платили им заведомо не монетами), но это демонстрирует движение в сторону более централизованной армии и отказа от частной формы ополчения.

С этим соображением вполне согласуются два важных обстоятельства. Во-первых, даже судя по традиционным римским спискам, напротив большинства годов между 420 и 360 гг. до н.э. значатся имена тех самых таинственных «полковников» в качестве высших должностных лиц страны. Эта ситуация меняется раз и навсегда в 367 г. до н.э., когда консулы становятся нормой до конца римской истории. И, во-вторых, вполне вероятно, что в это время окончательно оформляется сенат. Римские авторы голословно передавали друг другу версию, согласно которой сенат существует чуть ли не с начала времен, уже при Ромуле в качестве совета «старейшин» (на латыни senes). К V в. до н.э., по их мнению, это уже был вполне оформившийся орган, функционировавший почти так же, как и в 63 г. до н.э. В одной весьма техничной статье древнеримского словаря приводится принципиально отличная точка зрения, согласно которой лишь к середине IV в. до н.э. сенат сложился как постоянный политический институт с пожизненными членами в противоположность более ранней практике временных собраний друзей и советников лица, находившегося в тот момент у власти, без какой-либо преемственности от года к году или даже от раза к разу. Если статья в целом соответствует действительности (разумеется, мы не можем принять на веру все ее изощренные «тайные» подробности), то, таким образом, подтверждается предположение, что римская политическая система приняла свой привычный вид к середине IV в. до н.э. При важности и древности всех возможных предтеч и подготовительных элементов, таких как, например, комиции или ценз, Рим не был по-настоящему «римским» еще целое столетие после 509 г. до н.э.

Одной из самых значительных побед плебеи добились в 326 г. до н.э., когда удалось отменить систему продажи в рабство за долги и утвердить принцип неотъемлемой свободы римского гражданина. За сорок лет до этого, в 367 г. до н.э., произошло событие не менее важное, но имевшее более узкое политическое значение. После десятилетий упорного сопротивления и претензий патрициев, сторонников жесткого курса, заявлявших, как сообщает Ливий, что «назначение плебея консулом есть преступление против религии»[14], было решено открыть для плебеев одну из двух консульских позиций. А с 342 г. до н.э. было решено, что оба консула могли быть плебеями, если так сложатся выборы.

Затем было учреждено собрание только для плебеев.