Цитаты из книг автора «Мейсон Карри»

Будучи юным подмастерьем в нью-йоркском филиале компании Томаса Эдисона, Никола Тесла работал с 10.30 утра до 5 часов утра следующего дня.

вздумай я обо всем этом в подробностях поведать, а Вы — меня выслушать, это письмо не кончилось бы никогда».

человек, который будет подолгу ворошить

огонь, расставлять стулья, подбирать пушинки с пола, что-то перекладывать у себя на столе, шуршать газетой, доставать с полки и раскрывать первую попавшуюся книгу, полировать ногти и всеми способами разбазаривать утро — и все это безо всякой цели, только бы не приниматься за то единственное дело, которое назначено на это утро и которое внушает ему отвращение, — за подготовку дневной лекции по формальной логике».

Рассуждения Джеймса о привычке — не самодовольный совет администратора. Это крохи практического опыта — поздние, с трудом, вопреки собственной природе, приобретенные и до болезненности серьезно воспринимаемые. Их предлагает нам человек, который сам-то привычек не выработал или во всяком случае не выработал таких, в каких наиболее нуждался, чья жизнь как раз и была наполнена «смятением и шумом». И справиться с этим фоном он так и не сумел». Кое-какие предпочтения Джеймса все же удается уловить. Пил он умеренно — коктейль перед ужином. В 30 с чем-то лет он бросил курить и отказался от кофе, хотя порой украдкой выкуривал сигарету. Он страдал от бессонницы, особенно когда погружался в очередной творческий проект, и с 1880-х усыплял себя хлороформом. Если глаза не слишком уставали за день, он читал сидя в постели до 23.00 или до полуночи и находил, что таким образом «существенно продлевает день». В зрелые годы он каждый день отдыхал с 14.00 до 15.00. Момент начала работы откладывал, тянул. На лекции признавался: «Мне хорошо знаком

повседневной жизни удастся вверить автоматической привычке, избавившись от усилий и хлопот, тем в большей степени высшие способности разума освободятся для главной своей работы. Не найти существа более несчастного, чем человек, для которого нет ничего установленного, но все — нерешительность и сомнение, кому каждое действие: и раскурить сигару, и выпить еще одну чашку чая, и подняться с постели, и лечь в постель и приступить к очередной порции работы — дается лишь в результате усилия воли».

«Помни, что лишь тогда, когда будет сформирована привычка к порядку, можно будет перейти к по-настоящему интересной деятельности и постепенно, зерно за зерном, копить обдуманные выборы, как копит скупец, не забывая, что каждое упущенное звено обрушивает с собой огромное множество»

Джонсон и сам признавал, что ему недостает дисциплины, он страдает от собственной медлительности и лени. «Главный мой грех, от которого, думается, и многие другие страдают, это растрата времени и лень», — записывал он в дневнике, а Босуэллу говорил, что «праздность — болезнь, с коей следует бороться».

Разумеется, он вынужден заключать договора, назначать дату премьеры и тому подобное, но, как говорит композитор, «даже в повседневной жизни я оставляю место импровизации, чтобы принять любые идеи, когда им вздумается посетить

Это, однако, вовсе не означает, что все время в студии посвящено сосредоточенному творческому труду. «Признаться, я отнюдь не так чист и не так близок к дзен, как хотелось бы, — говорит Адамс. — Зачастую после часа работы я поддаюсь искушению проверить электронную почту и тому подобное. Беда в том, что для сосредоточенности нужен запас энергии, и как только эта энергия иссякнет, так и тянет сделать передышку. Но если увязнешь в переписке или общении, то глянешь на часы — и пожалуйста: целый час убит неизвестно на что».