Цитаты из книг автора «Мейсон Карри»

когда наступает момент придать своим мыслям форму, нужно полностью владеть собой, что на подмостках сцены, что в убежище своего кабинета

«Оглядываясь на жизнь, полную тяжкого труда… я сожалею лишь о том, что не работал усерднее

Работать он не любил, сидеть без дела ему тоже не нравилось

читателям все равно, какой у меня режим дня, лишь бы очередная книга оказалась в чем-то лучше предыдущей

Однако надо тренировать себя таким образом, чтобы эти три часа работать непрерывно, воспитать свой ум так, чтобы не оставалось потребности сидеть праздно, грызя свое перо и таращась на стену перед собой, покуда придут слова, годные для выражения очередной идеи. В то время я выработал привычку и сохраняю ее по сию пору, хотя в последнее время сделался несколько снисходительнее к самому себе: я требовал с себя по 250 слов в каждые четверть часа и, работая, клал перед собой часы.

«Посмотрим правде в глаза: творчество — это ад, — говорил Стайрон в интервью Paris Review в 1954 г. — Когда пишется хорошо, приходит такое приятное, теплое чувство, но все перевешивается мучениями — каждый день начинать заново».

«Он зачитывал целиком статьи и книги, пел в трубку арии, а иногда даже и репетировал по телефону, пропевая то, что ему предстояло сыграть на пианино», — пишет Кевин Баззана в биографии «Очарованный странник: Жизнь и искусство Глена Гульда». (Счет Гульда за телефонные разговоры, уточняет биограф, достигал четырехзначных сумм.) Прекратить с ним разговор не получалось, он бы не заметил, если бы собеседник заснул под его речи.

Он слушал музыку по радио, по его собственным прикидкам, как минимум шесть часов в день, причем два радиоприемника и один телевизор работали одновременно в разных комнатах. («Мне не нравятся люди, которые много смотрят телевизор, — говорил он. — Я один из таких»).

Иной раз дела вынуждали его выйти из дому пораньше, но будь его воля, Гульд спал бы до вечера. Вместо будильника он предпочитал звонки от друзей.

В другом интервью Гульд описал свой режим: «Я склонен к полуночному существованию, солнечный свет меня не радует. Любые яркие оттенки вызывают у меня депрессию, и мое настроение обратно пропорционально хорошей, ясной погоде. Лично я верю не в серебряную изнанку у каждого облачка, а в темное облачко за каждой серебряной изнанкой. Я стараюсь приурочить выход из дому как можно к более позднему часу, и появляюсь в сумерках вместе с летучими мышами и енотами».