У них было какое-то название, но Ашнара его, конечно же, забыла. В империи пекли десятки разновидностей хлеба, у каждой имелось свое название и долгая история. Возможно, в библиотеке есть какой-нибудь «Справочник хлеба». Ашнара не удивилась бы.

Они сидели в её покоях. Точнее, в лаборатории, спальня и личная гостиная прятались внутри, и эти двери не были нужны жрецам. Только внешняя, ведущая в коридор.

Ашнаре не терпелось продолжить разговор с принцем, потому что он не успел сказать, зачем пришел. Прервали слуги. А теперь он бесцеремонно стащил хлеб из корзинки у нее на столе.

И кто учил этих принцев хорошим манерам?

Жреческий служка наконец-то закончил. Подхватив банку с краской, проворно спустился, сложил лестницу и тут же исчез, бесшумно прикрыв дверь.

– Ну? – Ашнара повернулась к Агату. – Продолжишь есть мою еду или расскажешь, зачем явился?

Агат часто бывал у нее, с первого дня появления Ашнары во дворце. Она помнила его любознательным подростком, который интересовался не столько самой алхимией, сколько в принципе всем новым. Он желал постигнуть саму суть вещей.

Берилл был не таким. Ашнара узнала его ближе гораздо позже. Может, именно поэтому к Бериллу возникли совсем иные чувства, а вот Агата она всегда воспринимала как того мальчишку. Хотя он был не настолько уж младше брата.

Агат демонстративно откусил еще кусочек хлебца. Перед его приходом Ашнара как раз попросила слуг накрыть легкий обед на низком столике.

Кто-то другой вряд ли рискнул бы есть в алхимической лаборатории, даже Берилл предпочитал гостиную. Агата же ничуть не смущали колбы с сомнительным содержимым. Отчасти это раздражало Ашнару, но в какой-то степени и радовало. Приятно, когда с тобой приходят просто поговорить, когда тебе доверяют, а не считают непостижимой и загадочной.

Чая гостю Ашнара не предложила, но Агат справился сам. Он поставил чашку, хотя зажатый в руке хлебец так и не доел.

– Мне кажется, с ядом становится хуже.

Ашнара пожала плечами. Последняя неудача с зельем обескураживала, но она продолжит попытки. Не только потому, что это стало интересной алхимической задачкой, но и потому, что она не хотела, чтобы яд оставался внутри Берилла.

– Почему так думаешь?

Агат ответил вопросом на вопрос:

– Ты знаешь, как он спит?

Ну что за манеры!

– Иногда не очень хорошо, – осторожно ответила Ашнара.

Она видела многие дворцы и владык. Ашнара прекрасно знала, что хуже всего отношения между родственниками. В правящей семье никто больше брата не мечтает воткнуть тебе кинжал меж ребер. Отцы редко доживают до старости, потому что дети устают ждать.

Когда речь идет о власти, здравым смыслом пренебрегают.

Ашнара видела всего несколько исключений, и Орихалковая империя была одним из них. Пусть с отцом у принцев отношения не сложились и Ашнара легко могла представить, как кто-то из них убивает императора, друг против друга братья не интриговали. Наоборот, они защищали и заботились.

Агат не раскрывал Ашнаре душу, да и кому-то другому вряд ли, но она не сомневалась, он не завидует старшему брату и совершенно точно не хочет на трон.

И всё-таки сейчас Ашнара не была уверена, о чем стоит или не стоит рассказывать. Это не только её тайны, но и Берилла. Агат, кажется, думал примерно так же, потому что медлил. Но потом торопливо продолжил, ему давно хотелось поделиться опасениями:

– Недавно он влетел ко мне в комнату с утра пораньше. Я не мог понять, что происходит, испугался, что всё, как минимум драконы атакуют дворец. Оказалось, Берилл уверен, что я умираю. Он не успокоился, пока не поднял меня с постели и не убедился, что всё в порядке. Знаешь, почему он был так уверен?

– Ему приснилось.

– Да, – кивнул Агат. – Порой ему снятся кошмары, которые так убедительны, что Берилл не сразу понимает, это всего лишь сны. Мне кажется, в последнее время стало хуже. Они больше путают. И мигрени. Они чаще.

Ашнара вздохнула. Она тоже замечала, хотя не была уверена. Возможно, и ей, и Агату кажется, потому что они этого боятся.

– Вряд ли яд действует именно так, – сказала она. – Если только Берилл не получает новых порций. Но это было бы странно и точно заметно. Тем не менее… это редкий и не местный яд. Я слишком мало о нем знаю.

Беспокойство на лице Агата ничуть не уменьшилось. Что ж, если он пришел затем, чтобы его успокоили, это точно не к Ашнаре.

Она определила яд только потому, что уже сталкивалась с ним в северных провинциях Эллемира и очень заинтересовалась растением: маленький цветок с листьями глубокого, до черноты фиолетового цвета со сполохами иссиня-лилового. Местные называли его морозником, выкапывали корневища и лечили ими почти все болезни, даже безумие.

Они избегали только одного вида, пурпурного морозника. Его яд очень опасен, в том числе из-за того, что мог накапливаться. Ашнара уже запросила исследования и образцы. Но сведений было немного.

Если она не сможет создать противоядие, Берилл всю жизнь будет мучиться мигренями и снами, которые путает с реальностью. Но куда хуже другое. Если он примет еще хотя бы небольшое количество, это подстегнет действие яда. Не обязательно Берилла ждет смерть, но может парализовать или ослепить.

– Смените еду, – посоветовала Ашнара. – Этот яд должен поступать внутрь, никак иначе. Даже от небольшого количества может становиться хуже.

Или что-то со стороны влияет. Но это Ашнара оставила при себе. Пугать Агата не хотелось, тем более он вряд ли сможет что-то сделать. А вот она точно проверит.

Ее вообще интересовала эта мутная история со смертью Алмаза и отравлением Берилла десять лет назад. Ашнара приехала полгода спустя, узнала официальную для всей империи версию, но так и не смогла до конца в нее поверить.

Считалось, что в смерти Алмаза виноват местный аристократ. Он прекрасно знал, что́ будут есть принцы, не пытался отравить императора и действительно крупно ссорился с Алмазом. Вплоть до того, что Алмаз обнаружил его преступления и аристократу грозило лишение титула и заточение.

Но откуда у дворянчика яд с севера? В Орихалковой империи имелись свои, и весьма впечатляющие. Почему решил использовать что-то настолько редкое, как пурпурный морозник? Где достал?

– Нужна еще кровь? – спросил Агат.

– Эй, помедленнее! Если ты рухнешь где-нибудь во дворце, Берилл ко мне придет разбираться.

– В прошлый же раз не заметил. Я могу быть скрытным.

– Мне в любом случае нужно поработать над зельем. После этого попробуем.

Агат кивнул и наконец-то закинул в рот последний кусочек хлебца. Ашнара невольно подумала: а что еще он может скрывать? Берилл не любил об этом говорить, но Ашнара и сама многое понимала. Когда братья выросли, они отдалились друг от друга – Агат меньше рассказывал, Берилл боялся быть ближе. Ашнара считала всё это глупым, учитывая, что братья по-прежнему заботились друг о друге, может, даже больше, чем раньше. Но это их дело, и вмешиваться она не собиралась.

Поговорят и выяснят всё, если на то будет воля Потоков.

Агат явно задумался, и Ашнара украдкой рассматривала его. С кем ей очень мало приходилось встречаться, так это с дашнаданцами. Они жили на востоке, буквально на краю света, и не любили выезжать или принимать незнакомцев. Отчасти из-за этого народ окутывала атмосфера таинственности. Отчасти из-за того, что каждый дашнаданец и вправду имел предрасположенность к магии. Они буквально жили ею и легко обучались грёзам. Неудивительно, что из-за подобных талантов их считали про́клятыми.

А еще, конечно, из-за того, что они поклонялись иным богам.

Берилл взял от отца взгляд и решительность. Такой же темноволосый и темноглазый, как любой имперец, но изящнее отца.

И красивее, чего уж там.

Император казался основательным, массивной скалой. Ашнара понимала, почему многие его боятся.

Берилл был воином и лидером, но куда более гибким, нежели император. Ашнара понимала, что она необъективна, но ей казалось, из Берилла выйдет отличный император. Не тот, кто завоевывает, как его отец, а тот, кто сможет удержать эту империю.

Агат походил скорее на брата, нежели на отца. Но если Берилл казался мощной рекой, омывавшей скалу-императора, то Агат – гибкое деревце в этой воде. Меньше, изящнее и скрытнее. А его внешность напоминала о материнских корнях: ничего конкретного, но слишком тонкие брови, рыжеватый оттенок не столь темных волос, чуть вытянутые уши.

– Не смотри на меня так, я не твой эксперимент, – буркнул Агат.

Ашнара рассмеялась:

– О, но ты ведь тоже иногда так смотришь на меня?

– Давно уже нет. Только на алхимию.

– Сделаю вид, что верю.

В дверь постучали. Торопливо, почти судорожно и нетерпеливо. Ашнара никого не ждала, так что ей даже стало интересно и она громко пригласила гостя.

Вошедший удивил. Юноша, совсем мальчишка, в простой одежде, кое-где перепачканной углем. В руках он сжимал бумаги. Казался дерганым, но при этом явно аристократ: осанка, манера держаться, даже то, что не опустил голову после того, как отвесил необходимый поклон.

Он вытаращился на Агата и помедлил. Видимо, узнал, но слишком растерялся, чтобы рассыпаться в положенных церемониях.

– Кто ты? – спросила Ашнара, возвращая мальчишку к цели визита.

– Каэр’дхен Ташар.

– Родственник Тишлин Ташар?

– Её брат.

– Мило. Ты картограф?

Он торопливо кивнул. Ашнара мысленно похвалила себя, что верно поняла угольные разводы и бумаги. Она наводила справки о Ташарах. Не самый знатный род, но древний и верный. Тишлин хорошая девушка, все запросы в имперскую библиотеку Ашнара делала именно через нее.

Девушка нравилась в том числе и тем, что много болтала о сплетнях, но ни слова никому не говорила об изысканиях алхимика, в чем бы они ни состояли. Ашнара ценила верность и преданность.

У родителей Тишлин и Каэра было еще несколько детей, все они умерли во младенчестве. Говорили, будто леди Ташар возносила жертвы богам, а когда это не помогло, обратилась к алхимикам ради зелья. Так это или нет, Ашнара не знала.

Но девочка, а следом и долгожданный мальчик родились поздно, и их оберегали от всего на свете. Как, фыркая, говорила Тишлин, порой от самой жизни.

– Я знаю о поисках Ша’харара, – выпалил Каэр.

– Что именно?

– Ну, я знаю, что его будут искать. Я готов помочь.

– Картами?

– Не только. Я с детства изучал всё об этом городе. Все материалы. Я… думаю, я знаю, где можно отыскать руины.

Ашнара хотела сказать что-то язвительное о том, как мальчишка может быть уверен в этом, но промолчала, заметив краем глаза, как Агат с интересом наклонился вперед.

– Прекрасно, – сказал он. – Бери свои карты, все изыскания и неси лично мне. Обсудим.

Ашнара подумала, что поспешила с выводами и не стоит пренебрегать мальчишкой. Агат прав, лучше посмотреть, что ему известно.

Что ж, Ашнара могла порадоваться, что Агат прикрывает спину Бериллу.