Цитаты из книг автора «Меган Девайн»

быть человеком — значит страдать. Мы страдаем, потому что любим, потому что чувствуем связь с окружающими и ощущаем боль, когда они умирают. Терять то, что любишь, — больно. Быть духовным человеком означает быть более открытым к боли, страданию и трудностям — составным элементам любви.

Внутри такого якобы вдохновляющего совета — взять на себя ответственность за свои чувства и, следовательно, за свою жизнь — кроется та же культура обвинения. Это избегание боли, облеченное в позитивные, псевдодуховные слова. Презумпция того, что счастье и удовлетворенность своей жизнью — единственные показатели здоровья.

вера в нечто большее, чем мы сами, позволяет нам выживать. Она помогает нам пережить то, что уготовано нам судьбой, но не указывает, кто прав, кто виноват, кто спасен, а кто должен страдать.

Эмпатия — это реакция лимбической системы мозга на мучения или радость другого. Рядом со страдающим человеком мы и сами начинаем чувствовать боль. Наш мозг знает, что мы связаны.

У меня есть теория (пока что не доказанная научно): чем неожиданней и внезапней утрата, тем больше осуждающих и критических комментариев получает тот, кто скорбит.

в жизни ближнего, и не отворачиваться от нее, не прикрываться для удобства нравоучениями в духе позитивного мышления. Быть мужественным — значит дать боли распуститься и занять то пространство, что ей требуется. Быть мужественным — значит рассказывать эту историю.

Боль не всегда исчезает — даже в конце истории. Быть мужественным — быть героем — не означает преодолевать боль или превращать ее в дар. Быть мужественным — значит уметь просыпаться каждый день, когда хотелось бы больше не просыпаться. Быть мужественным — значит не изменять своему сердцу, когда оно разорвано на миллион кусков и никогда не станет вновь целым. Быть мужественным — значит стоять на краю бездны, которая открылась

Часть странного отношения нашей культуры к горю исходит, казалось бы, из невинного источника — развлечений. Все наши культурные истории — истории преображения. Истории искупления. Книги, художественные и документальные фильмы, детские сказки, даже те сказки, что мы рассказываем сами себе, — все они заканчиваются на позитивной ноте. Мы требуем счастливого финала. Если его не случилось — это вина главного героя.

боль нельзя упорядочить. Горе нельзя сделать аккуратным и предсказуемым. Оно так же индивидуально, как и любовь: всякая жизнь, всякий путь уникальны. Нет никакой модели, никакого поступательного движения. Невзирая на убеждения многих «экспертов», нет никаких стадий переживания горя.

Мы дистанцируемся от страдания, чтобы не быть им уничтоженными.