Цитаты из книг автора «Мег Вулицер»

Ненависть недолговечна, говорила она, если не стараться ее подпитывать, не разжигать огонь. Она не ненавидела его; скорее, удивлялась, как он добился такого успеха, ведь он никогда не казался ей талантливым. Впрочем, она всегда добавляла, что не ей судить.

Джо теперь считался отголоском минувшей эпохи, все еще важным писателем, но уже ставшим в очередь на утилизацию. Его последние два романа продавались очень плохо. Мир больших писателей нынче выглядел иначе; помимо обычной новой поросли самоуверенных юношей, женщин в литературе стало намного больше.

Но это была фантазия – фантазия Боуна, не наша. Джо упивался своей славой, но мысль о том, чтобы стать предметом серьезного биографического исследования, ему не нравилась. Ведь тогда ему пришлось бы взглянуть на свою жизнь оценивающим взглядом и примириться, что рано или поздно ей придет конец. А смерти он боялся. Потому и страдал бессонницей, ведь сон – репетиция смерти.

«Все с ними будет в порядке», – сказал Джо, вечная его отцовская присказка, ни на чем не основанная, кроме неприятия потенциальной катастрофы.

Мужчины, у которых есть все, очень прожорливы. Их аппетит невозможно утолить, они целиком состоят из одного большого рта и урчащего желудка.

Она превратилась в призрака, встала в один ряд с мертвыми в галерее потерянных оплакиваемых душ: властной матери, меланхоличного отца.

и хотя некоторые из них были действительно потрясающие – «мощные и волнующие», дежурная фраза, которую мы, ассистенты редакторов, писали на всех клапанах суперобложек, – многие навевали тоску и с самого начала были обречены оказаться в корзине уцененных товаров.

«Грецкий орех» был написан в лихорадке, с пеной у рта, как пишутся только первые романы; как ни старайся, впоследствии уже бесполезно пытаться повторить рецепт, воссоздать вереницу бессонных ночей и заставить слова литься водопадом.

Мужчинам нужны достижения, что-то, за что можно зацепиться, чем можно гордиться, иначе все неудачи, которые когда-либо случались с ними в жизни, будут вечно их преследовать – двойки по математике, преждевременные эякуляции, робкие упреки мягкого и печального отца-сапожника, чье лицо уже почти забылось в вихре времени. Непроданный роман лишь пополнил бы список этих неудач.

А рассказав все о себе, оба чувствовали, будто им открылся полный доступ во внутренний мир другого человека и хранилище его опыта.