Внешность его молодой компаньонки отклонялась от служебных лекал, ведь ее мундир был таким же черным, как острые патлы, струившиеся по спине бунтарской мещанки подранным плащом. Красные же выделки отлично сочетались с платком, которым волосы девушки были практично подвязаны на макушке, словно пиратской косынкой.

Михаил Святославович Кисейский и Матрена Смирнова, именитый дуэт экспедиторов Тайной канцелярии, работавший только вместе на протяжении последних четырех лет, стоял на корме. Облокотившись о фальшборт, боевые товарищи, старые напарники и лучшие друзья, познанные в беде, наблюдали за широким кильватерным следом, но на самом деле их внимание было заточено на куда более широкий спектр.

Неделю назад Трубецкой бастион получил срочный, но очень туманный донос, сообщавший о бесследном исчезновении уважаемой дворянки Дарии Беринг на территории исследовательского центра ЗЫБЬ. Письмо не уточняло обстоятельств, при которых женщина пропала, но по какой-то причине адресант настаивал на том, чтобы конкретный дуэт сыщиков взялся за это дело. Донос был подписан и спаян личной печатью Одиссея Чукотова, влиятельного промышленника и главного казначея ЗЫБИ, который и устраивал эти научные съезды каждый год, начиная с 1771.

Кисейский и Матрена знали: что бы ни скрывал Чукотов, он прекрасно осознавал катастрофический уровень опасности, излучаемый мистической силой, забравшей Дарию Беринг. И он поступил правильно, обратившись именно к ним.

– У вас уже есть догадки? – играючи и даже азартно хмыкнула Смирнова. Ей явно не терпелось приступить к расследованию, ведь юная сыщица пружинила ногами и раскачивалась из стороны в сторону, держась за фальшборт.

– Что ж… – спокойно произнес Кисейский в ответ, задумчиво постучав по тем же перилам указательным пальцем. – Учитывая нашу репутацию, я думаю, что это будет очередной монстр.

– Монстр? – усмехнувшись, переспросила его напарница. – Вы хотели сказать: очередной чужеяд в карнавальном костюме, вооруженный сточенным кортиком? – Сыщица сложила локти за затылком и потянулась с безынтересным зевком. – Этих «монстров» я ем на завтрак уже четвертый год службы!

Слова Матрены не были пустыми, ведь за последние четыре года дуэту сыщиков все чаще «везло» падать на хвост нового умалишенного убийцы, возомнившего себя нечистью, лесным духом или даже языческим божеством. Находчивые экспедиторы не могли объяснить эту извращенную моду, но все больше изуверов начало обращаться к жутким образам славянской мифологии, совершая свои кровавые деяния. Возможно, им так нравилось вселять животный ужас в сердца суеверных людей, а может преступники привлекали внимание дуэта намеренно, чтобы бросить тому вызов.

В любом случае маньяки не задерживались на свободе надолго, чтобы поведать Матрене и Кисейскому о своих глубоких внутренних переживаниях и мотивации. Каждый месяц «Волхвы пороха», как прозвали несокрушимых карателей мнимой нежити в народе, забивали казематы Трубецкого бастиона до краев. По этой причине Смирнова имела все права на то, чтобы дерзить и смеяться в лицо опасности, но прагматичный Кисейский это не оценил.

– Не советую расслабляться, Матрена, – он нахмурил брови, – если не хочешь, чтобы в один день монстр выковыривал уже твои останки из своих зубов.

Сыщица притупила азартную улыбку и покорно кивнула. Она искренне чтила слова своего наставника, ведь он занимался этим делом уже больше тринадцати лет и научил ее всему, что знал сам.

– Были времена, когда я думал, как ты, – вздохнул мудрый экспедитор, почесав седеющую щетину. – Времена, когда я считал себя неуязвимым из-за того, как много побед одержал. – Он лояльно ощерился и положил большую ладонь на плечо своей протеже. – Но зима 1771 убедила меня в том, что ты можешь промахнуться, даже если метко стрелял в мишень целое десятилетие.

Смирнова тепло улыбнулась. Пускай кровавый декабрь 1771 отнял у нее многое, он подарил девушке свободу и новую жизнь. Именно тогда – четыре года назад – она встретила Михаила Кисейского, когда он прибыл в ее родной рыбацкий поселок Лазурное Марево, чтобы раскрыть очередную загадку.

– Знаете ли вы, чему научила та далекая зима меня? – поинтересовалась мещанка.

– Чему?

– Тому, что, пока мы вместе, мы способны одолеть самого дьявола.

Напарники улыбались и долго смотрели друг на друга, пока их внимание не привлекла огромная каменная арка, плывущая над беляной. Эта завораживающая структура нависала над целым речным рукавом, стоя на двух отдельных островах, и была оснащена огромными шлюзовыми воротами, отделявшими дикие воды от парковочной бухты. Барка принялась замедлять ход, зайдя в широкую гавань при научном центре ЗЫБЬ.

– Тогда, давай сделаем это еще один раз, – усмехнулся Кисейский, не успевший растерять всего своего ребяческого куража.

Обменявшись решительными взорами, Волхвы пороха свистнули подолами служебных мундиров и интенсивно зашагали к сложенному трапу, минуя десятки одинаковых фраков и сверкающих платьев. Их ждало новое приключение, но боевые товарищи ждали его даже больше.

***

Каблуки старых сафьяновых сапог Кисейского и лакированных штиблетов Матрены энергично стучали о пристань, пока лес мачт скрывался за спинами боевых товарищей. Напарники спустились на твердую землю самыми первыми, чтобы не стоять в очереди на лестничных клетках дебаркадеров. Поэтому до поры, до времени длинный каменный пирс принадлежал только им.

Воодушевленно ахая, Смирнова оглядывалась по сторонам, оценивая дорогие фрегаты, шатавшиеся на волнах возле высоких отвесных стен цитадели ЗЫБИ, загораживавших солнце. Этот комплекс был огромен и поистине являлся пиком человеческих достижений, но не сильно впечатлял Кисейского. Обыденно сунув руки в карманы зеленого мундира, старый сыщик раздраженно фыркал и мотал головой. Мысленно он подсчитывал, как много денег и, наверняка, невольной рабочей силы ушло на то, чтобы возвести это чудовище на кромке Каспийского моря, а еще и обслуживать его из года в год.

Михаил мог похвастаться аристократической родословной, и никогда не знал бедности, но даже ему такой размах казался перебором. Вероятно, масштаб крепости прогресса настолько заворожил Матрену, что та просто не успевала думать о том, каких жертв стоило ее существование. Сверкающий взгляд протеже блуждал по многочисленным водосточным желобам ЗЫБИ, декорированным настоящими гранитными горгульями. Только эти существа мало напоминали летучих мышей, а скорей непонятных подводных химер с перепончатыми пальцами, жабрами и выпуклыми рыбьими глазами.

Одиссей Чукотов, определенно, очень любил море.

Наконец экспедиторы остановились, ведь высокая и очень странная парадная дверь преградила им путь. Она не имела ручки, но была оснащена множеством извилистых труб с медными кольцами, напоминавшими проволочные уздечки от бутылок шампанского. Сыщики не могли знать, какую функцию несли эти устройства, ведь водопроводные клапаны еще не вошли в моду в том виде, к которому привыкнут обыватели через несколько десятилетий.

Казначеи ЗЫБИ были очень влиятельными людьми, раз сумели наложить руки на прототипы первых вентилей.

– Ох уж эти новомодные двери! – усмехнулся Кисейский, ткнув пальцем в навороченный механизм. – С каждым годом они становятся все сложнее и глупее! Как ее вообще открыть без входного крюка?

Матрена настороженно прищурила глаза, когда дверь начала шипеть и булькать. Сквозь узкие стеклянные вставки сыщики с удивлением наблюдали за тем, как паутину труб заполнила вода! Внезапно холодный пар прыснул из четырех толстых гидравлических замков, и дверь принялась медленно открываться. Кисейский разинул рот от удивления, пытаясь высмотреть швейцара, тянувшего на себя ворота, но они делали это сами.

Если бы Михаил был суеверным человеком, он, несомненно, подумал бы, что в эту дверь вселился неспокойный дух. Но удивительные достижения индустриальной революции все равно пугали закостенелого сыщика. Матрена же была в восторге.

– Вы это видели?! – воскликнула протеже, щупая трубы. – Она открылась сама! Прямо как в той сказке про сорок разбойников! – она выставила вперед руки и восторженно засмеялась. – СЕЗАМ ОТКРОЙСЯ!

– Да уж… – нервно хмыкнул Кисейский, спрятав руки в карманы. – Такими темпами махины скоро будут нас полностью обслуживать.

– А вам кажется, это плохо? – поинтересовалась Матрена, шагнув в темный коридор.

– Я удивлен, что тебе так не кажется, – вздохнул сыщик, неуверенно последовав за своей напарницей. – Я имею в виду… что мы будем делать, если в один момент эти махины ополчатся против нас?

– Я не думаю, что они способны на это, Михаил Святославович, – лояльно хихикнула Смирнова. – Больше того, я почти уверена, что кто-то привел в действие механизм двери, когда увидел нас через окно.

Кисейский обернулся и заметил, как ворота принялись медленно закрываться за его спиной, булькая и скрипя шестернями.

– Они просто хотят, чтобы мы поверили в их спектакль, – подвела Матрена, морально поддерживая наставника, – но для этого актеры специально не должны быть заметны.

Дверь закрылась, погрузив коридор в темноту, такую же холодную и тяжелую, как пучина голодного океана, на чьих стиснутых зубах был возведен святотатственный комплекс.

***

Матрене и Кисейскому не пришлось ждать долго, прежде чем остальные гости собрались в главном зале западного корпуса. Купольный потолок и стены просторного холла были увешаны несколькими слоями нефритового бархата, из-за чего это место напоминало нечто среднее между обсерваторией и элитным клубом. Изысканные вышивки на ткани изображали водоросли и раковины, поэтому напарникам казалось, что над ними раскрылся самый большой мореведческий атлас на свете. В воздухе пахло одурманивающей смесью табачного дыма и морской соли, из-за которой тяжелела голова.

Как и другие люди, прибывшие на волжский архипелаг, сыщики сидели за одним из множества миниатюрных круглых столиков, чуть шире геридона. Взгляд Михаила был устремлен к невысокой сцене в конце зала, скрытой переливающимся изумрудным занавесом, но глаза Смирновой анализировали что-то другое. Протеже внимательно изучала таблички «зарезервировано» на соседних столах, с азартом сопоставляя имена эксцентричных гостей ЗЫБИ с их внешностью и повадками.

«Поликарп Охотский. Глава гильдии морских археологов» – говорилось на знаке сутулого и тощего джентльмена, нервно потиравшего свои бледные руки за тарелкой морской капусты. Его стол окружало несколько личных стражников, пока параноидальный боярин подносил к губам стакан минеральной воды. Его рука дрожала так сильно, что создавалось впечатление, будто господин Охотский страдал от мышечных спазмов, но скорей всего он просто нервничал.

«Максим Чернов. Глава гильдии глубоководных рудокопов» – такими словами табличка представляла коренастого мужчину с длинными черными усами от уха до уха. Фрак едва сходился на его широких плечах и трещал по швам, когда мускулистый феодал подносил к губам кружку медовухи, запивая той вареных раков. Охраны не было вокруг его стола, ведь господин Чернов с легкостью отметелил бы всякого нападавшего собственноручно.

«Доктор Джавхарали Ратишвили. Ученый-моревед» – такое необычное имя и степень принадлежали высокому господину восточной внешности. Он аккуратно разделывал запеченного сазана, чтобы случайно не капнуть лимонный сок на свою узорчатую жилетку под серым войлочным пиджаком. Это был человек высоких манер и большого ума.

«Сестры Мельниковы. Специалистки в области гидрохимии» – на сей раз табличка «зарезервировано» представляла не одного человека. Впрочем, это было ей простительно, ведь две молодые женщины, сидевшие за общим столом, были похожи, как капли росы. Соединившись локтями, словно кружась в литовском танце, сестры-близнецы жевали морских гребешков, держа в свободных руках научные труды Бенедетто Кастелли и Блеза Паскаля.

Эти комплексные изыскания и геометрические доказательства измерения текущей воды, написанные на итальянском и французском языках, были их «легким обеденным чтивом».

Сначала Матрена очень удивилась, заметив сестер среди гостей ЗЫБИ, декорированных учеными степенями, ведь в те времена женщины не имели права на образование. Но, понаблюдав за эксцентричным и гениальным дуэтом несколько минут, протеже утратила сомнения. Двое, определенно, смогли найти лазейку в законе или заручиться дружбой нужных людей, чтобы оказаться под этим малахитовым куполом сегодня. И они заслуживали куда больше.

«Платон Тарентский. Профессор механики и теории автоматов» – эта табличка была позолочена, а длинная седая борода ее уважаемого числителя едва не закрывала знак полностью. Это был низкий и горбатый старик, взобравшийся на дорогой вельветовый пуф с ногами и жадно поедавший фундук из круглой стеклянной миски, напоминавшей аквариум.

Строгий фрак смотрелся на этом неухоженном и даже диком человеке совсем не к месту, и Матрена наверняка сравнила бы позу и повадки профессора с западноафриканским шимпанзе, если бы хоть раз видела это животное.

Все гости комплекса ЗЫБЬ являлись чудными и туманными элементами. Они могли скрывать жуткие секреты или просто вызывать подозрение своей всепоглощающей эксцентричностью и нахальством. Пока Смирнова не имела ни малейшего понятия, кто из них нес ответственность за таинственное исчезновение Дарии Беринг. Но она знала одно: им с Кисейским было тут самое место.