Глава 6. Электроовцы

Плотное кольцо жилых зданий строилось вокруг центральной площади Западного графства на протяжении последних месяцев. Фундаменты многоэтажных домов то и дело наезжали друг на друга, словно смещенные зубы. Огромное цилиндрическое здание парламента располагалось в самом сердце сквера; линии стыка фрагментов каменной кладки выходили из-под призмы государственного монолита и уползали глубоко в городские улицы, словно ветви деревьев или нейронная паутина.

Квадратный бампер черного Ford Torino, напоминавший широкую тупую морду акулы-молота, задребезжал о кривую кладку. Тэбор Фишер вылез из-за руля. С трудом переваливаясь с ноги на ногу, он вытянул вперед левое плечо. Шарнирно и неестественно, скованно, как краб, Западный граф поплелся в сторону парадной лестницы.

Большая часть тела тирана пропала из виду одновременно с тем, как тот пересек линию толстого козырька над дверьми здания парламента. Серебристый контур, подчеркивавший плечи и редеющую шевелюру Фишера, смахивавшую на дьявольские рога. Хмурые пустые глаза и галстук, такой белый, что едва ли не светился в темноте. Теперь только эти немногочисленные элементы напоминали о существовании физической оболочки темного существа. Графа.

Тэбор пересекал глухой высокий коридор. Как бы странно это ни звучало, создавалось впечатление, будто Западный граф передвигался куда быстрее и живее в темноте, чем при свете дня. Словно змея, переплывающая мутную реку замкнутым волновым движением, угрожающий силуэт Фишера скользил по слепой пустоте так быстро и уверенно, что за крадущимися движениями его ног с трудом можно было уследить.

А были ли движения вообще, или какая-то невидимая сила толкала его в спину?

Мигающее остаточное изображение, практически полностью утратившее людские черты, словно расплавившись в кипящей черноте, разинуло высокие двери в конце коридора с холодным пронзительным скрипом. Пугающе неподвижные ворсистые занавески вздымали к пятиметровому потолку. Колонии пыли, дрейфовавшие в атмосфере огромного зала, оказались подсвечены и обнажены невооруженному взгляду случайными иглами света, сумевшими пробиться сквозь щели в тяжелых шторах.

Тэбора Фишера встретили еще два силуэта; тени сверкнули пустыми глазами и повернули длинные шеи к дверям с мерзким и хлюпким щелчком.

Графский совет — теневое правительство Коловрата — собрался за столом переговоров…

— Я опоздал. — Проскрипел Фишер, макнув за длинный черный стол, словно бесформенная чернильная капля.

— Не беспокойся, — саркастично хрипнул Южный граф, Карл Бакер, — мы тебя прощаем.

— Если бы я беспокоился о тебе, Карл, — Тэбор сердито оскалил зубы, — я бы приехал сюда на катафалке. Знаешь… если тебя надо подкинуть до дома.

Графы делили нестабильную новорожденную страну годами. К этому времени любые нормальные люди давно нашли бы общий язык, но старики, Бакер и Фишер, являлись очень большим исключением из нормы и здравомыслия. Они прекрасно понимали, что были связаны одним канатом и, стоит одному исчезнуть, в бездну тут же потянется и другой, но, тем не менее, старались делать все, чтобы испортить друг другу жизни при любой возможности.

— Господа, не нужно ругаться! — загрохотал нервный тон Восточного графа, Джозефа Бернерса. — Ваши ссоры сокращают нашу продуктивность! Пора бы уже понять!

Графы обиженно сложили руки у груди и сгорбили спины. Старики молчали, но все еще продолжали злобно пялиться друг на друга с противоположных краев стола.

— Я попросил вас о встрече, — Восточный граф потер морщинистый лоб, — чтобы обсудить вопрос применения сил армии Коловрата в борьбе с куклами. А если точнее… — Джозеф сделал паузу, его голос перестал дрожать, стал серьезным и тягучим, — с целью полного уничтожения кукольной расы…

Плешивые графы удивленно переглянулись, диктаторы уж точно не ожидали такого хладнокровного, до жути прямого заявления от самого молодого члена совета.

— Если бы мы приняли это решение месяц назад, — продолжил Бернерс, опустив подбородок на мост из собственных пальцев, — десятки бояр сейчас не были бы мертвы, а сотни навсегда искалечены. — На высоком лбу Восточного графа выступил серебристый пот. — Вдохнув душу в холодные пустые тела этих кровожадных машин для убийств, Джонатан Волкер обрек Коловрат на бесконечный террор…

С каждым лживым словом, сказанным подлым графом с целью умалить ужас поражения и утешить фантомный отголосок гудящей вины, сердцебиение тирана учащалось. Казалось, у него получалось успешно обмануть даже самого себя.

— Как бы ни хотелось признавать, — присоединился ворчливый Карл Бакер, — эти роботы не так просты, как кажутся. Они смогли сильно ударить нас по коленям. Люди все еще оправляются после недели бунтов. К тому же, кого ты собираешься натравить на это зверье? Юнцов, которые даже автомат не поднимут?

— Ты прав, — Бернерс почесал подбородок, — армия слаба и неорганизована еще со времен ядерного конфликта, а куклы сейчас сплочены сильнее, чем когда-либо… сплочены ненавистью к нам…

Зал переговоров погрузился в отчаянную гнетущую тишину, и лишь жуткий тихий хрип и таинственный писк пульсометра, доносившиеся из дальнего угла комнаты, разбавляли гудящую пустоту.

— Возможно, за нас сражаются салаги, — протянул Западный граф, — но не стоит забывать о том, что на нашем вооружении есть и отъявленные… — Фишер сделал паузу и закатил глаза, — профессионалы…

Графы направили холодные пульсирующие взгляды в сторону Тэбора. На их лицах выступили пугающие улыбки, такие же белые, как галстуки… и глаза.

***

«Довоенная история планеты», «Кулинарный справочник: сотня блинных рецептов», «Энциклопедия папоротников» и еще сотни удивительных заголовков красовались на толстых корешках. Пытливый взор Бридла бороздил бездонные книжные полки затхлого хранилища Бэд-Лэнда последние десять минут.

Пушистые пальцы золотого мыша замерли на темном переплете «Сказаний о Вендиго»! Название этой таинственной книги звучало слишком фантастично и мистически для житейского справочника, а на ее обложке были изображены сюрреалистичные до жути густые оленьи рога, растущие из людского черепа.

Что именно привлекло внимание Бридла, пожалуй, было не до конца ясно и ему самому. Мышонок не хотел задерживаться, но книга буквально тянула открыть себя.

Пушистик не смог удержаться.

«Способен ли одичать человек? — по коже Бридла пробежали мурашки, когда он прочитал первую строку введения. — Этот вопрос крайне противоречив с самого начала, ведь внутри каждого из нас таится древнее животное. Человеческий организм — это музей тщетных попыток эволюции стереть наше дикое и кровожадное происхождение до самого основания с бессмертным течением поколений»

Поток мыслей Бридла перебило подозрительное пятно, возникшее на границе мутной сетчатки его правого глаза. Боковое зрение золотого мыша заметило в коридоре полок темный силуэт!

Пушистик вздрогнул и резко мотнул голову в сторону! Коридор оказался пуст… как выяснилось, Бридл принял за темную фигуру собственную прядь, выскользнувшую из-под зализанной челки. Мышонок глубоко вздохнул и завел волосы за ухо.

«Люди боятся самих себя, — Бридл вернулся к чтению, — собственной извращенной жестокости настолько, что до сих пор готовы обвинить сверхъестественные силы в психической нестабильности. Отголосках животного безумия, в любой момент способного постучаться в тонкую и хрупкую корку их черепа изнутри»

Золотой мыш заметил тень в коридоре вновь, но решил проигнорировать ее. На этот раз он был уверен в том, что это — лишь очередная шатающаяся прядь.

«Материя извне может превратить человека в чудовище, — введение подходило к концу, — но никогда нельзя забывать, что человек давно завершил львиную долю работы над коверканьем собственного рассудка…»

Первая страница «Сказаний о Вендиго» обрывалась гнетущим и, без преувеличения, далеко не самым утешительным прогнозом целому человечеству. Бридл отнял встревоженные водянистые глаза от хрустких страниц справочника и в очередной раз обратил внимание на темное пятно. Мыш поднес пушистые пальцы ко лбу, чтобы убрать с дороги непослушные патлы, как вдруг дыхание Бридла замерло, а в горле встал ком, ведь беглец понял страшную вещь:

Каждая из прядей его волос все еще была частью зализанной челки. Ни одного теоретического «крючка», способного создать иллюзию силуэта, перед глазами пушистика больше не висело…

Мыш выпучил глаза и медленно повернул голову влево. В нескольких метрах от него стояла устрашающая темная фигура.

Пушистик был слишком напуган, чтобы кричать.

Огромный угловатый силуэт дернулся и ринулся к Бридлу в ту же секунду, когда понял, что его заметили!

Разрезая дымный воздух плечами, угрожающая органическая махина, словно исполинская лунная рыба, Бартоломью Румпель выплыл из густой темноты! Наемный убийца вцепился в ворот рубашки Бридла и поднял маленького беззащитного мышонка высоко над землей всего одной рукой! До смерти напуганный пушистик выронил книгу и схватился за толстые тупые пальцы киллера, когда те начали сжимать его шею!

Кукла и человек встретились взглядами; безумные рыбьи глаза Румпеля, налитые мертвенным безразличием, сверлили лоб мышонка, в мгновение покрывшийся печальными морщинами. Огромные лошадиные зубы Бартоломью медленно выехали из-под его тонких сухих губ, словно кошачьи когти.

Бридл пережил три долгих и мучительных года рабства, прекрасно знал истинное значение холода и страха, но большей беспомощности и ужаса, чем в тот момент, когда убийца практически опустил его голову на колодки гильотины, бедный мыш не чувствовал никогда. Бридл прекрасно понимал: это могли быть его последние минуты жизни…

Внезапно Румпель ослабил хват, его мускулистая рука, обвернутая мешковатым тренчкотом, опустила мышонка ниже, носки Бридла коснулись земли. Наемник недовольно нахмурил брови и прищурил веки, улыбка сползла с его лица. Киллер приблизился к мордочке мышонка и внимательно посмотрел на его лоб.