– Пусть тебя Бог хранит. – Она меня перекрестила и пошла по вагону объявлять остановку.

Не знаю, кто меня хранил тогда, но я была уверена, что мама.

Тетя Зина выбросила мой чемодан на перрон еще до того, как поезд остановился. Свою сумку она крепко прижимала к груди.

Мы спустились по ступенькам, и поезд почти тотчас же тронулся.

– Ну, и куда дальше? – Тетя Зина была раздражена. Ей больше не нужно было притворяться перед попутчиками. Она вглядывалась в бумажку, которую ей дала мама, – на листке был записан адрес. – И зачем я на это согласилась? Неблагодарная ты тварь. Позорила меня перед людьми. И мать твоя… вот молодец… нагуляла тебя… а потом скинула…

Я начала закипать. Мне тоже теперь не нужно было сдерживаться. Мы остались с тетей Зиной один на один.

– Наказание на мою голову… – причитала тетя Зина, оглядываясь по сторонам.

– За которое вы получили деньги, – ответила я.

– Да какие там деньги? Что ты такое говоришь? Вот ведь мерзавка! Да твоя мать три рубля на все про все выдала! – заверещала тетя Зина. – Да я все на тебя и потратила! Себе в убыток!

– Вы врете. Мама дала вам много. Я все ей расскажу, она вас найдет и сдаст в милицию за то, что вы деньги украли, – сказала твердо я.

– Да я тебя сейчас придушу как котенка за такие слова! – завопила тетя Зина и кинулась ко мне, собираясь то ли душить, то ли дать подзатыльник.

– Эй, дамочка, вы чего тут раскричались? – услышала я за своей спиной незнакомый женский голос.

– А тебе какое дело? – Тетя Зина ответила резко и грубо. – Иди, куда шла!

– Да пошла бы, только разговор ваш услышала, – спокойно ответила женщина, подходя к нам.

Тут я немного запаниковала. Женщина была в платке, надвинутом на глаза. Она была больше похожа на ведьму, чем тетя Зина. К тому же у нее в руках была клюка, на которую она опиралась.

– Не твое дело, старуха! – Тетка вскинула голову. – Не лезь, куда не просят.

– Да не могу не лезть. – Женщина остановилась и принялась внимательно меня разглядывать. – Очень я любопытная по натуре. Лезу, куда не просят. Старуха, говорите. Ладно, пусть буду старухой.

– Так, пошли. – Тетя Зина дернула меня так, что чуть руку не вывихнула. Я ойкнула от неожиданности и резкой боли.

– А ну-ка, отпусти девчонку, – велела ей женщина, сменив тон. – Она тебе не коза на веревке, чтобы ее так дергать. Куда ты ее собралась вести?

– Вот! – Тетя Зина сунула женщине листочек с адресом. – Если тебе больше всех надо, то сама эту маленькую дрянь и веди. А я к сыну поеду. У меня поезд. Будет мне тут каждый встречный-поперечный замечания делать.

Женщина взяла листок, прочитала и еще раз посмотрела на меня.

– Где твоя мама? – спросила она.

– В командировке. Тетя Зина, – я кивнула на тетку, – должна меня отвезти к бабушке. Мама ей денег дала. И на дорогу, и на питание, и даже за то, чтобы она за мной присмотрела. А она их в лифчике прячет. Еще мама колбасу и конфеты дала, только тетка их сыну хочет отвезти. И есть мне не давала. Меня проводница кормила и другие люди. И она про маму мою плохо говорила. А меня шалавой называла.

Я не знала, почему вдруг вывалила этой незнакомой женщине все, что было у меня на душе. Как будто кто-то открыл кран и меня вдруг прорвало. Я плакала и цеплялась за ее юбку, не хуже той маленькой цыганки.

– Ах ты дрянь малолетняя! – заорала тетя Зина. – Да я тебя как родную дочь оберегала, а ты вот как? Да ты… мерзавка! Как твой поганый язык повернулся такое сказать?

– Тебя Зина зовут, да? – Женщина опять сменила тон, стала почти ласковой.

– Да, а что? – взъерепенилась тетка.

– Ох, вижу на тебе проклятие родовое. Ты же к детям едешь? – В голосе у женщины появилось что-то заунывное.

– К сыну, а что? – ахнула тетя Зина.

– Проклятие лежит на мужчинах твоего рода, я вижу. Не сможет он детей иметь. Не даст потомства. А все из-за тебя. Ты его отца со свету сжила, и сына та же судьба ждет. Его твоя невестка в могилу положит и землицей сверху присыплет, а сама гулять будет и радоваться.

– Невестка? Я так и знала! Я чувствовала! Вот ведь змея! А с виду – прямо овечка! Сын мне даже не сказал, что женился. Вот еду к нему. Гадина какая!

– Гадина, так и есть, – подтвердила женщина. – Приворот на нем стоит сильный. Вот он и женился быстро.

– Все правда! Я знала, что его приворожили! Не мог он сам! – Тетя Зина уже заглядывала в глаза женщине-ведьме, которая стояла, опираясь на свою клюку, чуть ли не в трансе. – Что же делать?

– Приворот надо снимать и проклятие родовое тоже.

– Да я же за любые деньги! Лишь бы у него все хорошо было!

– Ты виновата во всем. Тебе и платить, – строго сказала женщина, – деньги брала? Долги не возвращала? Когда мужу помощь нужна была, отказала? Сына за порог родительского дома выгнала? Вот твои грехи. Да еще муж с того света тебе мстит за смерть свою скоропостижную. Без платы проклятие не снимешь. Давай деньги, которые ты за эту девочку получила, и я помогу.

– Вот, все, что есть. – Тетя Зина вытаскивала из лифчика мятые купюры. – Еще кольцо золотое мое возьми.

– Нет, нужно отдать только то, что ты взяла и спрятала. Грязные деньги нужны, понимаешь? На них проклятие.

Тетя Зина вывалила деньги прямо на асфальт. Но женщина покачала головой. Откуда-то из-за спины она, как фокусник, достала яйцо, пробормотала что-то и разбила его над головой тети Зины. Из скорлупы полилась черная жижа и что-то еще.

– Черви в тебе, видишь? По тебе черви ползут! – закричала женщина.

И я увидела, как по тете Зине сползают черные черви. Она тоже закричала от страха.

– Это твои грехи ползут. Твоя жадность. Твое вранье. Пока черви не уползут, проклятие не снимешь. Что еще у тебя есть? Все долги надо вернуть! Эта девочка – твое счастье. Она – твой шанс изменить судьбу. Если ты обманешь сейчас, на весь твой род до седьмого колена ляжет проклятие. И ты умрешь в муках. Сын твой будет рогоносцем и тоже умрет.

– Да, сейчас, это ей на житье мать передала. – Тетя Зина залезла в свою сумку и достала пухлый конверт. Я стояла, онемев. – Она велела передать деньги бабке. Чтобы хватило на два месяца, пока ее не будет. Я не хотела! Не виновата! Сыну моему деньги очень нужны! Я же ради сына! Только ради него!

– Еще что-нибудь? – строго спросила женщина. – Много грехов на тебе вижу! Очень много!

– Клянусь, больше ничего нет! Ни копеечки! – заголосила тетя Зина.

– Ладно, давай проверим.

Женщина достала из-за спины еще одно яйцо, пробормотала слова и уже занесла руку, чтобы разбить его над головой тети Зины, и та промямлила:

– Там, в сумке, отрез ткани и белье постельное. Зачем здесь в деревне такое? Я ж себе за труды в подарок хотела взять. Разве нельзя?

– Нельзя. До последней нитки нужно долги отдать, – сказала женщина, – иначе умрешь ты быстро. Проклятие уже действует, нельзя медлить. Вижу, что плохо тебе.

– Очень плохо. – Тетя Зина заплакала. – То давление скачет, то голова раскалывается, то ноги ноют.

– Это тебе предупреждение посылают. – Женщина была неумолима. – Вижу, что не все ты отдала.

Тетя Зина заливалась горючими слезами, а я не отрывала взгляда от странной незнакомки. Та вдруг посмотрела на меня и подмигнула.

– Что еще? – пробормотала она одними губами.

Я показала на уши. Тетя Зина забрала у меня золотые сережки, крохотные, гвоздики в виде цветочков, мои любимые, подарок мамы. Тетя Зина говорила, что у меня их могут сорвать вместе с ушами. Или цыганки выманят.

Женщина улыбнулась мне и снова заговорила с тетей Зиной.

– Вижу, что серьги у тебя золотые, чужие.

– Да, есть! – обрадовалась тетя Зина, видимо, забыв про то, что спрятала мои сережки в лифчике.

Она достала крохотные сережки и передала их женщине.

– Теперь, вижу, все ты вернула.

– Нет! Не все! Колбаса и конфеты! Пусть забирает! А вдруг отравленные? – заголосила тетя Зина.

– Так и есть, отравленные, – подтвердила женщина.

– Теперь все, проверяй, – выдохнула тетка.

Женщина разбила яйцо и размазала чистый желток с белком по голове тети Зины. Та была просто счастлива.

– Проклятие я сняла. И у сына твоего все будет хорошо. Уезжай. Только если ты хоть раз соврешь или возьмешь деньги, которые не отработала, проклятие рода вернется. Поняла?

– Все поняла, – тетя Зина пятилась по перрону.

Она даже не спросила, что будет со мной. И не поинтересовалась, кто эта странная женщина.

– А вы кто? – спросила я, когда тетя Зина скрылась в здании вокзала.

– Можешь звать меня тетя Тамара.

– Вы добрая ведьма?

Тетя Тамара захохотала.

– Пойдем, – велела она.

– А куда? – спросила я.

– Хороший вопрос, – остановилась женщина. – Куда же тебя отвезти? Думаю, что у Сони тебе самое место. Там тебе будет хорошо. Сколько тебе лет? Одиннадцать? Двенадцать? Как раз как Наталке. Да, пойдем к Соне.

– А к вам нельзя?

Тетя Тамара захохотала.

– Ты первая девочка на свете, которая добровольно захотела со мной жить. Нет, дорогая, ко мне нельзя. Я же ведьма.

– Но вы же добрая. Тетя Тамара, а то, что вы тете Зине говорили, это правда?

– Нет, конечно! Ты с ума сошла в такое верить? Даже малые дети в такие россказни не верят!

– А почему вы за меня заступились?

– Потому что тетку эту давно было пора проучить. Да и твою бабушку я знаю.

– Тогда отведите меня к бабушке!

– Не могу. Уехала она. Письмо вам отправляла, да, видно, вы его не получили. Ты не волнуйся – тебе у Сони хорошо будет.

– А мама? Как она меня найдет?

– Да как же не найдет? Она когда за тобой должна приехать?

– Не знаю. Может, через месяц или через два.

– Ну тогда все успеешь! И нагуляться, и наиграться! Тебя как зовут?

– Катерина.

– Так вот, Катерина, пошли уже. Жарко становится. Отведу тебя к Соне.

Тетя Тамара легко подхватила мой тяжелый чемодан и пошла вперед. Я покорно плелась следом. Мне было страшно, но все-таки почти хорошо и спокойно. Главное, я избавилась от тети Зины. Мне нравилась тетя Тамара, пусть бы она и была ведьмой. Хуже ведьмы, чем тетя Зина, я не встречала. А все остальные мне казались добрыми.

Я успевала смотреть по сторонам. Это было село, так мне показалось. Дома стояли прямо на горе, как будто притянутые невидимым магнитом или приклеенные. Я слышала непрекращающийся шум реки, из-за которого приходилось говорить громче. Мне нравилось, как шумит поток. Казалось, что все домики вот-вот рухнут и уйдут под воду, их унесет бурным течением. Но нет, они стояли, от каждого шла тропинка к реке. Тоненькая, едва заметная.

– Пить хочу, – сказала я.

– Сейчас дойдем до колонки, попьем, – ответила тетя Тамара.

Мы добрались до колонки, и она нажала на железную ручку. Из крана потекла вода.

– Пей скорее и умойся, – велела тетя Тамара.

– Как? Стакана нет, – испугалась я.

– Ладошки сделай ковшиком и пей.

– Как это?

– Как будто умываешься.

– У меня руки грязные. А мыла нет.

– О господи, – воскликнула тетя Тамара, – деточка, ты что, ни разу колонку не видела? Тогда я точно не ошиблась – Наталка тебя быстро всему научит. Так, держи ручку. Нажимай. Сильнее.

Тетя Тамара согнулась и подставила рот под струю воды. Напилась, умылась. Сорвала пучок травы и вытерла мокрые руки.

Наверное, в этот момент я поняла, что ничего не знаю. Что все мои книжки – ничто. Бесполезные знания. В них никто не рассказывал, как нужно пить воду из колонки и что пучок травы может служить полотенцем. Мне стало страшно, и я заплакала. Я ничего не знала о том, как не умереть от жажды. Без привычных вещей – стакана, куска мыла, полотенца – я была беспомощной. Пусть я знала, что такое салют, и видела его не один раз, но какое это имеет значение, если никогда не видела колонки? Я не знала, как буду жить дальше, не знала, с кем и как долго. Конечно, тетя Тамара меня спасла, но вдруг те люди, к которым она меня ведет, окажутся хуже тети Зины? И где моя бабушка? Как она могла меня бросить?

– Если ты будешь плакать по пустякам, я тебя превращу в лягушку, – строго сказала тетя Тамара. – Или дам тебе сонную траву, и ты уснешь.

– Это из разных сказок, – хлюпнула я. – Все сразу не получится – или превращение в лягушку, или в спящую красавицу.

– Да ты наша девочка! Ты мне сразу понравилась! С юмором! – захохотала тетя Тамара.

– Я не хочу здесь оставаться, – плакала я. – К маме хочу. Или к бабушке. Отправьте меня назад. Или туда, куда бабушка уехала. Пожалуйста. Я здесь не выживу. Вы же видите, я ничего не умею.

Тетя Тамара поправила платок на голове.

– Слушай и запоминай, что я тебе скажу. Если мама тебя сюда отправила, значит, так было нужно. Всякое в жизни бывает. Но ты не одна, запомни. Один человек никогда не останется, только если сам того не захочет. Тебе кажется, что ты одна, но это не так. И если тебя сюда судьба привела, значит, так было нужно. Для тебя нужно. Только от тебя зависит – справишься или нет. Ну, хватит плакать. Подумай, как тебе повезло. От тетки этой жуткой избавилась! Разве ты не этого желала?

Я кивнула.

– А если я с тетей Зиной встретилась, зачем мне это нужно?

– Послушай, дочка, ты книжки любишь? Так? Значит, должна знать, что на свете разные люди живут – и добрые, и злые. Ну, столкнулась ты с одной дурой жадной, ну и что? Мы ее на место поставили? Поставили! Проучили! Вот! Радоваться надо, а не горевать. Ты с ведьмой живой познакомилась? Разве ты когда-нибудь думала, что встретишься с ведьмой?

– Вы не ведьма.

– Да, тогда я добрая волшебница, – опять засмеялась тетя Тамара. – А когда ты познакомишься с Наталкой, у тебя вообще другая жизнь начнется, или я плохо знаю Наталку.

– Зачем мне другая жизнь?

– Ну, хотя бы затем, чтобы научиться пить из колонки, – пожала плечами тетя Тамара. – Никогда не знаешь, что в жизни пригодится, так что пользуйся. Жарко-то как сегодня.

Я перестала плакать. Только не из-за слов тети Тамары, а оттого, что почувствовала на себе взгляды. Вокруг нас собралась группа женщин, которые что-то бурно обсуждали. Я немедленно залилась краской, решив, что они говорят о нас, но женщины показывали на мой чемодан.

– Что это? – спрашивала одна из них, пожилая.

– Это сумка, – отвечала ей одна из молодых.

– Зачем такая сумка? – недоумевала пожилая.

– Для вещей, – поясняла молодая.

– Так у них все банки побились, – сокрушалась пожилая.

– Нет, в этих сумках нельзя банки возить. Можно вещи.

– Зачем вещи возить? Вещи на себе надо носить. А продукты тогда как? – недоумевала пожилая. – Плохая какая сумка.

– Девочка городская, наверное.