Они приняли это с каким-то невероятным равнодушием. Никто не пришел и не спросил, где бывший физик, которого так все любили.
очень быстро его забыли. Настолько быстро, что для меня это тоже стало потрясением. Или это свойство молодости?
Но когда поняла, что я просто работаю, от звонка до звонка в прямом смысле слова, отстала. Решила, что я для нее безопасна в смысле карьеры.
И если дети ко мне привыкли, то в коллективе я так и не стала «своей». И не могу сказать, что меня это как-то беспокоило.
Наверное, поэтому дети не любили меня, уважали, боялись, но не любили. Я не опускалась до их уровня. Всегда помнила, что я – взрослая, а они – дети.
вел себя не как мужчина, а как рефлексирующий, обидчивый и заносчивый подросток, такой же, как они – его ученики.