Цитаты из книг автора «Маша Трауб»

Она устала от быта, четырех стен, грязных парковых дорожек и своих доведенных до автоматизма домашних забот. Наконец, устала от себя – с висящим после родов животом, лишними килограммами, тусклыми глазами и серым лицом. Она была абсолютно уверена, что на море быстро вернет прежнюю форму.

А ему и в голову не приходило помочь без просьбы, просто так. Не жалейте о нем. Он вас не стоит. Вы очень хорошая, добрая, искренняя. А он – несчастный человек.

Понимаете, Андрей умный, талантливый, веселый. Он может быть обходительным, обаятельным, другом, собеседником, но он не мужчина. Не ведет себя по-мужски, если вы понимаете, что я имею в виду.

несерьезно – то зачем? У меня на лбу было написано, что меня сначала нужно брать заму

спина от долгого сидения на земле и перебирания цветков, и ноги – от долгого стояния перед кипящим чаном, и голова – от жары, духоты и запаха. Болели

– А правда, что папа мне утром сказал? – А что папа сказал? – Что я буду учиться одиннадцать лет и это больше тысячи дней? – Правда. – А папа всегда правду говорит? – Да. – А ты не всегда. Лучше бы ты меня утром отвела. – Почему? – Ну, ты бы сказала, что нужно учиться пять дней. Чтобы меня не расстраивать. Пришли домой. Переоделись. – Вася, сделай сейчас домашнее задание. А то тебе еще на тренировку идти. – Не буду. – Будешь. – Не буду. Полчаса мы орали эти вечные «буду – не буду». За пять минут раскрасили цыпленка-уродца и нарисовали кривые палочки. – Все, – выдохнула я и швырнула ластик. – Все, – швырнул тетрадь на пол Вася.

– Катюш, ты к папе съезди, узнай, как он там… – Хорошо, мама, съезжу. – Подарочек ему собери какой-нибудь. – Да, мама, не волнуйся. Катя сидела у кровати матери, и ее трясло от бессилия, злобы и такой всепоглощающей ненависти, что ни о чем другом она даже думать не могла. Мать умирала. Это началось лет восемь назад. Катя работала в городе, мать жила в деревне. – Катюш, надо бы плиту по весне поменять, – позвонила ей однажды мать. – Мам, мы же только новую поставили, два месяца назад, – удивилась Катя. – А ты еще обещала мне стиралку на Восьмое марта подарить, – тоном капризного ребенка сказала мать. – Так я и подарила, – еще больше удивилась Катя. – Мне тяжело руками стирать, а старая машинка совсем не крутит, – продолжала мать, как будто не слышала. – Мам, у тебя в ванной стоит новая машина. И плита тоже новая. Мы ее вместе выбирали. Забыла?

Почему у тебя любовь меряется страданием? Другой единицы быть не может? Например, счастье?

– Когда-нибудь ты меня поймешь, – грустно проговорила мама. – Не пойму, мам, никогда, – резко отозвалась Татьяна.

В любом браке, даже самом счастливом с первого взгляда, женщина терпит», – говорила мне Нелли Альбертовна.