Цитаты из книг автора «Маша Трауб»

я хуже Ирки? – Перестань. Лешка пришел к Алле вечером. Дома никого не было – Екатерина Андреевна задерживалась на работе. – Чего приперся? – спросила Алла. – Поговорить. – Иди к Ирке разговаривай. – Алла, перестань. У нас с Ирой больше ничего нет. – Сочувствую. Теперь ты решил со мной гулять? – Ничего я не решил. Просто ты такая странная в последнее время ходишь. Алла расплакалась и все рассказала Лешке – про Виктора Ильича и Екатерину Андреевну, про Витю, про любовь. Она так и не спросила, почему Лешка бросил Ирку. Или Ирка бросила Лешку? Он сидел и слушал. Потом достал бутылку вина. – Давай выпьем, – предложил он. – Давай, – согласилась Алла. Они занялись любовью под кухонным столом. Лешка дернулся и вытащил член Алле на живот. Алле стало противно. По животу расползалась слизь. Пока Алла мылась в душе, Лешка ушел. Даже не попрощался. Алла выбросила бутылку и вынесла мусор. Чтобы мама не заметила.

– Что с тобой случилось? Дерганая ходишь, – спросил Лешка. Их посадили вместе на лабораторной по химии. Ирки не было. – Ничего. Лучше о своей Ирке беспокойся, – ответила Алла и уставилась в учебник. – Может, помочь чем-нибудь? – допытывался Лешка. Он опять покраснел. – Помоги. Переспи со мной, – сказала Алла. – В каком смысле? – В прямом. – Ты чокнулась? – А что? С ней можно, а со мной нельзя? Я что – кривая или косая? Чем

Люди всегда будут разводиться, делить имущество и ненавидеть друг друга, – говорила мама, – я без куска хлеба не останусь, а творчеством сыт не будешь.

Можно уйти от женщины, которая родила тебе ребенка, но нельзя уйти от женщины, которая похоронила твоих родителей.

Она обладала редким качеством, которое практически не наблюдается у женщин, встречается лишь у детей, стариков и гениев, – полным отсутствием здравомыслия.

Я подержу, а ты руби, – велела бабушка. – Я не могу, – хныкала я. – Что значит «не могу»? А если голод? Так и будешь вокруг этой курицы ходить? А если ранение, а нужно вставать и снова в бой? Тоже скажешь – «не могу»! Маресьев без ног по лесу полз! Смог! А ты говоришь – «не могу»! Нет такого слова! – Но сейчас же не война, не голод, – хлюпала я. – Мы тоже так думали… – вдруг грустно сказала бабушка, забрала у меня нож и быстро недрогнувшей рукой полоснула по куриной шее.

Я сидела с подругой в кафе. – Слушай, а какой первый признак влюбленности? – спросила я. – Когда не хочется есть. Совершенно, – ответила она. – Когда я люблю, не могу есть. Я тогда подумала, что у меня гастрит. А оказалось, что это – любовь.

Бабушка, а ты всегда была бабушкой? – Нет, Васенька, сначала я была молодой и красивой. – А как ты стала бабушкой? – Это меня твоя мать довела.

не может ли он к шестнадцатому умереть? Чтобы приличные люди его не видели и не слышали! Говорит, если не можешь умереть, то хотя бы замолчи! Еще говорит, чтобы он зашел в дом и не позорился! А он говорит, что будет стоять на лестнице в трусах, сколько захочет, и пусть Бог лишит его рассудка! Дэбил! Я первая танцевать пойду, если он к шестнадцатому умрет. В соседнем подъезде живу, а все слышу! – Почему они так странно говорят, я ничего не понимаю. – Нина прислушалась к крикам. – Привыкнешь, мы все привыкли. У нее, бедной женщины, мост во рту сломался, а на новый денег нет. Вот она и говорит без моста. А он вообще половину букв не выговаривает – в детстве не научили, к врачам не водили. Болел, говорят, в детстве сильно. Только я думаю, что он не языком болел, а головой болел. Совсем сумасшедший. Слушай, нэадэкватно совсем ведет. Но я не знаю, может, у них в деревне все так говорят и себя ведут, что женщины мост во рту ломают, так им ответить хочется! А ты кто такая? – Нина, меня к Манане на ужин пригласили. Не знаю, как

Все знают, что если дети от большой любви рождаются, то они и красивые, и талантливые, и счастливые. А если от нелюбви – болеют часто. Дети ведь все чувствуют. Да и демонам легче унести тех, кто в нелюбви рожден.