Цитаты из книг автора «Маршалл Розенберг»

Где бывала я, Но он не был глупым ребенком. Не торопись возражать, а подумай: Был ли он глупым или Просто знал не то, что знаешь ты?     Как ни присматривалась, я никогда Не видела повара; Я видела человека, который смешивал продукты, Из которых получалась наша еда; Я видела человека, который включал плиту И готовил на ней мясо, — Все это я видела, но только не повара. Скажи мне: когда ты смотришь, Ты действительно видишь повара или просто человека, Который делает то, что мы называем поварской работой?     То, что некоторые из нас называют ленью, Другие называют усталостью или расслабленностью;

Моя коллега Рут Бебермейер противопоставляет статический и процессуальный язык в песне, которая иллюстрирует разницу между оцениванием и наблюдением:   Я никогда не видела ленивого человека; Я видела человека, который никогда не бегал, Когда я на него смотрела; и я видела Человека, который иногда спал Между ланчем и обедом и сидел Дома в дождливый день, Но он не был ленивым человеком. Не торопись возражать, а подумай: Был ли он ленивым или Просто делал то, что мы приписываем «ленивцам»?     Я никогда не видела глупого ребенка; Я видела ребенка, который иногда делал Вещи, мне непонятные, Или поступал не так, как я ожидала; Я видела ребенка, который не был там,

Вместо этого оценки должны быть основаны на наблюдениях, соответствующих определенному времени и контексту. Когда мы смешиваем наблюдение с оцениванием, люди могут слышать в наших словах критику.

Наблюдение – важный элемент ННО, когда мы хотим ясно и честно выразить себя перед другим человеком. Когда мы смешиваем наблюдение и оценивание, мы снижаем вероятность того, что другие услышат смысл нашего высказывания. Вместо этого они могут слышать критику и, таким образом, будут сопротивляться любым нашим словам. ННО не требует, чтобы мы оставались абсолютно объективными и воздерживались от оценивания. Оно лишь требует, чтобы мы отделяли наши наблюдения от оценок. ННО – это язык-процесс, который не приветствует статичные обобщения.

Что я сделал, а чего не смог. И я готов принять твои толкования, Но, пожалуйста, не смешивай одно с другим.     Если хочешь запутать любое дело, Вот самый лучший рецепт: Смешай то, что я делаю, С тем, как ты реагируешь на это.     Говори мне, что ты разочарован Моей недовыполненной работой. Но я не стану работать лучше, Если ты будешь называть меня «безответственным».     А ты говори, что тебе обидно, Когда я отвергаю твои ухаживания. Но твои шансы не повысятся нисколько, Если ты назовешь меня «бесчувственным».     Да, я могу послушать, как ты скажешь,

Я могу послушать, как ты скажешь,

Наш язык затушевывает осознание личной ответственности. Еще один тип отчуждающего от жизни языка – отрицание ответственности. Общение начинает отчуждать нас от жизни, когда скрывает от нас осознание того, что каждый из нас несет ответственность за свои мысли, чувства и действия. Использование распространенных слов, таких как «должен» (например, «существуют вещи, которые ты должен делать, нравится тебе это или нет»), иллюстрирует, как в речи личная ответственность за наши действия может затушевываться. Конструкции типа «чувствовать что-то из-за кого-то» (например, «из-за тебя я чувствую себя виноватым») – еще одна иллюстрация отрицания личной ответственности за собственные мысли и чувства.

Одна из форм суждения – использование сравнений. В своей книге «Как стать ничтожеством»[4] Дэн Гринберг с юмором показывает, какое вредоносное влияние может оказывать на нас компаративное (сравнивающее) мышление. Сравнение – это одна из форм суждения. Он говорит, что если читатели искренне хотят почувствовать себя ничтожествами, то достаточно научиться сравнивать себя с другими.

лидеры воспринимали СССР как «империю зла», стремившуюся уничтожить американский образ жизни. Советские лидеры говорили о народе Соединенных Штатов как об «империалистах-угнетателях», которые пытаются всех подчинить себе. Ни одна из сторон не признавала страха, таившегося под этими ярлыками.

Корень многих (если не всех) случаев насилия – вербального, психологического или физического, будь то в семье, племени или государстве, – это способ мышления, который ищет причину конфликта в неправильности противника. Из этого проистекает неспособность воспринимать себя или других с позиции уязвимости, то есть думать о том, чтó мы можем чувствовать, чего боимся, к чему стремимся, чего нам не хватает и так далее. Мы увидели этот опасный способ мышления во время холодной войны. Наши