То лето было новым началом и новым концом.
Оглядываясь в прошлое, я вижу свои скользкие
от краски руки и слышу Папины шаги
по Мюнхен-штрассе и знаю, что маленький кусочек
лета 1942 года принадлежит только
одному человеку. Кто еще мог взять за покраску
цену в полсигареты? Только Папа,
это было в его духе, и я любила его.