Цитаты из книг автора «Марк Леви»

– Я вернулась после аварии. Мамы не стало так внезапно… Я приехала с похорон, накрыла мебель. Надо было бы навести порядок в ее вещах, но я не смогла. Я почти всю ночь просидела под дверью ее спальни, глядя на ее кровать, ее письменный стол, ее кресло. Я как будто ощущала ее присутствие, мне казалось, что она сейчас появится передо мной в своем халате и отправит меня спать. С ума сойти, сколько неинтересных вещей мы говорим любимым людям! А сколько всего мы им не говорим! В общем, той ночью у меня больше не было от нее секретов. Я надеялась, что она еще немножечко здесь, что ей захочется провести рядом со мной еще одну ночь. Мне было двадцать пять лет, а я рыдала как ребенок. Я просила у нее прощения за то, что редко

– Это называется винтаж. От таких разговоров вы молодеете на глазах.

– Смешно, вы и впрямь принимаете ваших предшественников за невежд, за каких-то дряхлых психов. А ведь музыка, которую вы слушаете, изобретена нашим поколением, вы ищете на барахолках старье, которое мы покупали за десять центов, и готовы платить за него в тысячу раз больше, тратите состояния на тряпки, от которых мы теперь отворачиваемся; я насмотрелась на это в магазинах, где мы побывали. Ну и зрелище!

Хозяйку мотеля «Синяя ласточка» звали Пупси Галлена, и Милли тут же вспомнила Джо: такое имя тоже нарочно не придумаешь. Этот мотель был среди немногих гостиниц, уцелевших на шоссе № 66.

– Это не бегство, во всяком случае, в том смысле, который подразумеваешь ты, иначе я бы согласилась, чтобы ты отвезла меня к границе. Просто хочется еще раз увидеть мост «Золотые ворота», восхититься морским горизонтом. Там я пойму, где спрятаться и как начать спокойную жизнь.

– Послушай меня внимательно, даже если это меня не касается. В жизни существуют правила. Семья – это святое. Если мать видит тебя сверху, она почувствует себя очень несчастной оттого, что дочь, очутившись неподалеку от ее могилы, не удосужилась ее навестить. Только что, на переезде, мы остались живы разве что благодаря ее защите.

– Нет. По всей стране возникали комитеты в их защиту. Два адвоката, взявшиеся за их дело, сумели изобличить подлого судью-расиста, стремившегося любой ценой их обвинить, и добились, чтобы местом судебного процесса стал Сан-Франциско. Пресса в Соледад и окрестностях уже объявила их виновными. Армия их сторонников росла, комитеты защиты становились все представительнее, оправдания всех троих требовали самые видные активисты.

Выяснить, правда это или ложь, не представлялось возможным. Власти шли на все, чтобы дестабилизировать оппозиционные организации. ФБР часто фабриковало фальшивки о сотрудничестве с ним того или иного активиста или о подготовке насильственных акций с целью дискредитации оппозиционеров в глазах общественного мнения. Федералы ничем не гнушались, лишь бы создать в оппозиционных ячейках обстановку всеобщей подозрительности. Но в тот раз осторожность была не лишней, встречу

– Насилием на насилие! – возмутилась Милли.

– Напрасно ты ей все это рассказываешь, – проворчал Квинт. – А ты хочешь, чтобы она решила, что мы лезли под пули, как бессловесный скот? Назавтра после взрыва полиция Огасты убила на демонстрации против полицейского произвола шестерых чернокожих, через два дня – двух студентов в Университете Джексона в штате Миссисипи. Мы отвечали на государственное насилие, вот и все.