Внезапно он прошептал те два слова, которые я запрещала себе произносить, но ему – ему, кого я еще не знала, – я могла бы поведать свое горе. Ведь поведать самое сокровенное незнакомцу – совсем не то, что близкому человеку, это всего лишь минутная слабость, которую легко стереть из памяти именно потому, что ее услышали посторонние. «Он умер», – сказал Стенли, и я ему ответила: «Да, он умер».