Мужчина, сумев всё-таки протиснуться в квартиру, бросился к Ольге, видимо не разглядев в темноте меня и Сашу. Из его горла вырвался душераздирающий нечеловеческий вопль. Хозяйка квартиры стояла, не в силах пошевелиться или что-нибудь предпринять. Названный Игорем останавливаться не собирался: налетев на Ольгу, он схватил её за горло и с силой впечатал женщину в дверной косяк, после чего принялся душить, сомкнув светящиеся синим пальцы на её шее.

– Игорь… Это же я… – отчаянно пытаясь глотнуть хоть немного воздуха, просипела она сдавленным горлом. Её сухие пальцы судорожно царапали крепкие мужские ладони.

Меня словно током пробило. Я вышел из оцепенения. Рассудок наконец выдал команду к действию. Дальше медлить было нельзя. В стремительном прыжке я схватил палку под ногами «синего» и со всего размаху, что было сил, несколько раз ударил мужчину по голове. Раздался хруст. Покачнувшись, Игорь начал оседать на пол. Его хватка ослабла, дав возможность Ольге отступить. Женщина принялась судорожно хватать ртом спасительный кислород. Мужчина рухнул на пол.

Тяжело дыша, всё ещё чувствуя адреналин, бушующий в крови, с трудом осознавая весь ужас произошедшего, я легонько пнул тело, которое продолжало излучать зловещий синий свет.

– Кажется, мёртв.

Саша зажгла спичку, подошла к валяющемуся мужчине, присела на корточки и попробовала нащупать у него пульс.

– Точно мёртв, – кивнула она, в тусклом свете спички разглядывая тело.

– Нет! Вы убили его! – вдруг закричала Ольга, кидаясь к бездыханному телу. Упав на колени, она принялась резкими, отрывистыми движениями метаться по его телу. – Это мой муж! Зачем вы это сделали?!

– Вообще-то он хотел Вас убить, – скептически бросила Саша, зажигая следующую спичку.

– Он был не в себе! Он не хотел этого! – сквозь слезы вскрикнула Ольга. Рыдая, она обессилено упала мужу на грудь.

Я стоял и не знал, что сказать, как поддержать убитую горем женщину. Я не хотел его убивать. Видит Бог, не хотел. Всё произошло само собой: моё тело двигалось интуитивно, как будто само нашло единственный выход из сложившейся ситуации.

Ольга успокоилась и, вытирая слезы, встала с колен.

– Он не хотел! Он не мог!! Понимаете?! Не мог!! – она отчаянно кинулась на меня и принялась бить в грудь. Удары были слишком слабые, чтобы причинить мне хоть какой-то вред, но она продолжала колотить, пытаясь передать мне хоть частичку своей боли.

Очередная спичка потухла. Комната снова погрузилась во тьму.

– Он не хотел!.. Он не мог!.. – продолжила твердить Ольга, не прекращая свои недействующие удары. Я даже не пытался отбиваться, понимая, что сейчас ей это необходимо.

Превозмогая пульсирующую в ноге боль, я стоял и, закрыв глаза, вбирал в себя всю ту внутреннюю душевную боль, которую пыталась передать ударами убивающаяся от горя женщина. Каждый последующий удар был слабее предыдущего, пока обессиленная женщина не рухнула на меня, обхватив руками шею.

– Он не мог… – выдохнула она. Её плечи содрогались от беззвучных рыданий.

Я почувствовал, как по моей руке потекли её обжигающие слезы, бередя недавние порезы и царапины на плече. Ничего не придумав лучше, я прижал Ольгу к себе. Мы оба стояли, будто осмысливая произошедшее. При этом наши переживания не пересекались на её горе. Мои мысли витали далеко от этого дома. Сейчас я думал лишь о своей жене. Где она? Жива ли? Я был полностью погружён в собственные переживания, думая лишь о Вике. Внутри себя я кричал от безысходности и умолял провидение о том, чтобы каким-то чудом она выжила. Чтобы дождалась меня. Я должен найти её. Обязательно должен.

Где-то с минуту мы так и простояли.

Нас прервал задумчивый голос Саши:

– Ребята, не хочу вас отвлекать, но, походу, когда он пришёл к нам, был уже мёртвым.

Ольга, пытаясь понять сказанное, отпрянула от меня. Растирая правое плечо куском ткани, я склонился над телом, чтобы разглядеть его.

– Подожди, – остановив Сашу, я направился на кухню. Подобрав со стола вторую найденную ножку, обмотал её сухим куском наполовину влажного полотенца и вернулся в коридор. Опустившись рядом с телом, я отдал подруге «биту с гвоздями» и плотно закрепил полотенце на импровизированном факеле. Взяв спички, поджёг его и протянул в сторону нашего незваного гостя. В свете от огня я увидел, как две испуганные женщины склонились над телом Игоря. По их напряжённым телам казалось, что любой шорох или звук мог испугать до смерти. Я осторожно придвинулся к ним и одобрительно кивнул Саше.

– Смотри, из раны на его шее, – подперев шею мужчины взятой из моих рук ножкой, Саша указала на два глубоких прокола от гвоздей, – не вытекло ни капли крови. Она свернулась, а произойти за такой короткий срок это не могло бы…

Округлив глаза, она выдохнула:

– Вот чёрт!

На наших глазах колотые раны на шее Игоря начали зарастать, будто их и не было. Мужчина слегка шевельнулся, после чего резко повернул голову к нам, оказавшись нос к носу со мной, склонившимся над его шеей. Его тело конвульсивно дёрнулось и начало приподниматься, раскачиваясь из стороны в сторону. Прянув назад, я больно приземлился на пятую точку. Не обращая ни на что внимания, судорожно перебирая ногами, отполз к двери и нащупал под рукой что-то, какой-то плотный предмет.

Саша резко вскочила на ноги и занесла ножку над головой мертвеца. Ольга в ужасе попятилась от тела своего мужа, которое ещё минуту назад так горько оплакивала. А я сидел на полу, схватившись за ручку зонта. От суматошных движений тот раскрылся, закрыв большее пространство передо мной. Ничего не видя перед собой, то и дело протыкая воздух раскрытым зонтиком, ухватился за висевшее на вешалке пальто, после чего кое-как приподнялся. Было уже поздно.

Со всего размаху Саша протаранила голову мужчины гвоздями. Тело во второй раз бесчувственно рухнуло на пол. А мы окончательно осознали, что оставаться в квартире уже стало действительно не так и безопасно.

Саша коротко бросила:

– Я за ножом и сматываемся.

Посмотрев на Ольгу, поинтересовалась:

– Тебе, мамаша, дать чё? Или так, кулаками обойдёшься?

– Если всё снова повторится, как и в прошлый раз, то у нас минут пять, не больше, – вклинился я. – Давай побыстрее. А я пока поищу что-нибудь из…

Внезапно синее тело снова начало шевелиться. Я завопил:

– Валим. Саша! Бросай всё! Наша Белоснежка уже очнулась!

Забросив идею о поиске какой-либо одежды, я подарил Ольгиному мужу ещё несколько секунд небытия. От последнего удара ножка стула переломилась, оставив свою лучшую часть с гвоздями в голове нашего горе-зомби. Саша, не реагируя на мои слова, была занята выбором подходящих ножей, найденных в ящике стола. Наконец остановилась на двух: мачете и хлебном.

«И зачем им мачете в ящике стола?..» – пронеслась мысль и тут же ускакала в небытие. Пригодится.

– Саша, скорей! – поторопил её, стряхивая ошмётки обгоревшего полотенца с факела-ножки.

– Вот эти подойдут. Ещё бы научиться ими пользоваться… – деловито выдала Саша, осматривая добычу.

Пока я поднимал Ольгу с пола, она фигурно размахивала ножами над головой Игоря.

– Бежим! – зарычал я на подругу.

Втроём мы быстро покинули наше убежище.

Глава вторая. Перебежка

На улице была уже ночь. Мы оказались посреди темноты, которую временами прерывал тусклый лунный свет, пробивавшийся из-за плотного скопления облаков. И в эту июльскую ночь, когда город прорисовал свои очертания, сердце забилось в сумасшедшем ритме. Обычно иллюминировавший город теперь стоял в полной темноте, красуясь невообразимыми картинами постапокалептического будущего. Или настоящего?..

На улице не было ни души. Будто всех просто смыло какой-то гигантской волной. Тишина, царившая во дворе, ещё больше пугала, воздействуя на рассудок.

– Куда направимся? – нарушил эту давящую тишину голос Саши.

– К Вике, – твёрдо ответил, вместе с тем лихорадочно прокручивая в голове возможные варианты. – Если она жива, то сейчас ждёт помощи.

– К ней на работу? – уточнила Саша.

Кивнул.

– Если она не успела уйти, то мы найдём её там. Вряд ли она рискнёт пробираться по городу, в котором творится чёрте что.

Думать о том, что с ней могло произойти, если она всё-таки успела уйти с работы, мне не хотелось.

– Значит, нам нужно на Ботанику, – констатировала подруга. – По оживлённым улицам нельзя, хрен его знает, кого там встретим. Лучше пойти через парк, а там до Дворца спорта.

– Давайте убираться! И побыстрей… – дрожащим голосом выдала Ольга. – Кажется, Игорь спускается!..

Она неожиданно сорвалась с места и устремилась прочь, быстро переходя на бег.

Услышав шорох со стороны подъезда, мы, не сговариваясь, бросились следом. Свернув в первый же проулок, дабы хоть как-то усложнить жизнь преследователю, мы начали пробираться сквозь деревья, растущие вдоль дорожного проспекта. Старались держаться ближе к домам. Так нас труднее было разглядеть потенциальным врагам.

Мы принципиально выбирали самые тернистые тропинки, которые разглядеть в темноте было невозможно. Намеренно искали самые трудные пути – так у нас больше шансов. Хотя, если это всё правда, если это не сон – шансы всё равно невелики. Те маленькие переулки, через которые мы пробирались, казались какими-то призраками, словно отголоском давно прошедших лет. В этой густой, как смола, черноте и в гробовой тишине, которую лишь изредка раздирали, как плоть ножом, вопли отчаяния, эти дворы казались зловещей пропастью, в которую мы вынуждены были прыгнуть.

Как ни странно, но по нашему пути в сторону лесопарка мы беспрепятственно пробрались до последнего спасительного угла дома, закрытого густыми ветвями раскидистой ивы. До следующих деревьев было не менее пятидесяти метров. Никому из нас не хотелось рисковать своей жизнью, чтобы узнать, останется ли данный марш-бросок незамеченным. Хоть нам и казалось, что в радиусе близлежащих домов никого нет, но быть уверенными, что район пуст, мы не могли.

Всё замерло. Я настороженно оглядывал окрестности, стараясь сильно из-за листвы не высовываться. На слух пытался уловить, нет ли кого поблизости. Тишина была, можно сказать, что зловещей. Где-то там, вдали, послышались звуки выстрелов. Они были столь далеки, что я даже подумал, что мне показалось. Сердце набатом стучало в ушах, мешая слушать окружающее пространство.

Так продолжалось минут десять, прежде чем я сделал вывод: если бы здесь был кто-то вроде покойного Игоря, то уже дал бы о себе знать. Вряд ли эти твари могли так долго хранить молчание. Возможно, я ошибался, но в тот момент мне хотелось верить в свои выводы.

Тихо бросил:

– Не отставайте.

Приготовившись ко всему, что только могло произойти в такой ситуации, я осторожно раздвинул ветви и шагнул вперёд.

Медленно ступая друг за другом, мы двинулись меж деревьев. Они были той преградой, которая осложняла нам путь, при этом защищая и давая шанс на спасение. Перемещаясь от дерева к дереву, мы с успехом продвигались вперёд. Каждые десять метров, пройденные нами, были словно долгий этап жизни, за который мы набирались всё больше опыта. Всё больше мастерства.

Я прошёл немного вперёд, расчищая путь спутницам, всеми доступными чувствами исследуя пространство на возможную опасность. Так погрузился в это, что не заметил, как отдалился от группы. Внезапный крик донёсся, как будто издалека, из другой реальности. На самом деле, это был отчаянный вопль Саши. Холод пробежал по моей спине.

«Что случилось?» – пронеслось в голове.

Тело автоматически развернулось и зверем метнулось назад, по своим же следам. Сознание обожгла какая-то отстранённая мысль:

«Успею ли я вовремя?»

Сломя голову, я нёсся в той непроглядной ночи, что так пугала меня, что так была нужна мне сейчас.

Саша замерла неподвижно, всем телом вжимаясь в ствол дерева и широко распахнутыми глазами уставившись перед собой. Ольга изваянием застыла возле, немигающим взором всматриваясь в ту же точку. Я проследил за их взглядом. Медленно и неотвратимо к ним приближалось самое мерзкое существо, которое я когда-либо видел. Причём вся мерзость состояла в самом факте его существования, в его правдоподобности.

Это был маленький мальчик, лет пяти, совсем ещё ребёнок. Точнее, таковым была его верхняя половина, что сейчас ползла в сторону своих жертв. Нижняя половина тела уродца отсутствовала. Вместо неё по земле, оставляя чёрные следы слизи, тащились кишки, которым просто некуда было деться, кроме как вывалиться наружу. Его маленькие ручки цеплялись за землю, словно за жизнь, и неумолимо сокращали расстояние.

Череп паренька был разбит, являя наружу содержимое черепной коробки. Мозг почти вытек из черепа. Казалось, он просто распух до таких размеров, что не смог уже больше находиться внутри. Глаза, налитые кровью, бегали из стороны в сторону, дико вращаясь. Наполовину беззубый рот кривился в жуткой гримасе. Глотка издавала глухие булькающие звуки, разносившиеся по округе, способные привлечь других тварей, вроде этой. Теперь этим «мальчиком» руководило только одно желание – убивать.

В состоянии полного аффекта, абсолютно не контролируя себя, я подскочил к обезображенному нечто, бывшему когда-то телом ребёнка. Крепко зажмурившись, я начал наносить по нему беспорядочные удары.

Удар, ещё удар, следующий… Влажные чавкающие звуки сопровождали каждый взмах импровизированной битой. А ещё хруст дробящегося черепа – его остатков.

«Я не могу остановиться – мне это нужно. Я должен передать ему всё дерьмо, что испытал за последнее время…» – билась в голове мысль.

За ней пришла следующая:

«Мразь! Ты собираешься дохнуть? Ты ответишь за всё то, что сделали подобные тебе! Ты думал, что, если ты ребёнок, тебя ждёт пощада?! Нет! Ты ответишь… Ответишь за всё!»

Я уже не понимал, что делаю, но чувствовал, что это необходимо. Причём необходимо всем нам. Мои движения были коллективным желанием, переросшим в действия. Забрызганный кровью, обезумев от страха и боли, я вбивал уже недвижимое субтильное существо в землю, не в силах остановиться.

– Макс, прекрати. Он уже всмятку… – я почувствовал Сашину руку на плече. – Мы должны идти.

Я остановился. До воспалённого рассудка пришло ужасное осознание произошедшего. Осознание того, что я только что делал. Неужели это я? Как я мог опуститься до такого? До животных инстинктов, которые полностью овладели моим разумом.

– Нужно бежать, – вновь прозвучал голос Саши, словно издалека.

Остановка посреди дороги могла стоить нам жизни. Волоча по земле треснувшую от ударов палку, я двинулся в сторону леса, ногами загребая грязь. Запинаясь на ходу, не в состоянии совладать с обуревавшими меня мыслями, я бездумно шёл вперёд, уподобившись тому самому зомби. Женщины что-то говорили мне, стараясь вернуть к реальности, но я ощущал только кровь, резкими толчками приливающую к голове, будто в попытке разорвать мой мозг. Я остановился. В ногах поселилась предательская слабость. Сел на землю и закрыл глаза.

Сейчас, в данный момент, было плевать на окружавшую тьму, пугавшую доселе, до скрывающихся в ней товарок той твари, которою совсем недавно я превратил в фарш. Было плевать на всё. Поддавшись какому-то исступлённому желанию, рвущемуся изнутри, я схватил оставшуюся часть своего деревянного спасителя поудобнее, после чего начал рыть землю. Из горла вырвался сначала рык, быстро переросший в крик отчаяния. В крик боли и ужаса, которые я выплёскивал наружу с каждым движением палки, глубоко входившей в землю.

Женская рука остановила очередной взмах. Я замер.

– Максим. Ты уже ничем ему не поможешь, – тихо сказала Ольга. – Ты должен жить. И сделать ты должен это для Вики.

Выдохнув, я кивнул. Имя жены подействовало отрезвляюще.

Удаляясь от недорытой мной могилы, я чувствовал облегчение. С каждым шагом становилось всё легче. Ольга, по-матерински обняв меня, уводила нас в гущу деревьев, где ожидала Саша, пытавшаяся скрыть недавние слёзы. Она одна в тот момент пыталась совладать со своими чувствами, не давая себе ни малейшего послабления. Когда она заговорила, её голос дрогнул.

– Идём дальше, – неуверенно произнесла она, пряча глаза. Развернувшись, быстро скрылась среди низко спадающих ветвей деревьев.

Ночь сгущала тёмные краски на синеющем небосводе. Как и каждую июльскую ночь, она решалась на несколько часов поглотить отблески солнечного света. Звезды тускло поблескивали, подёрнувшись дымкой испарений. Мгла, скрывшая лунный свет, старалась обезличить всё на нашем пути. Нигде впереди мой взор не натыкался на такой манящий сейчас уютный свет из окна какого-нибудь домика, сокрытого в гуще зелени парка. До сюда пока ещё не дошла волна повсеместного разрушения. Только каждый шаг сопровождался предательским потрескиванием высохших ветвей и шелестом листвы под ногами.

Впереди, за последней преградой из сплетения свисающих ветвей ивы, чернота понемногу расступалась, раскрыв перед нами обширное пространство детской площадки. Я замер и выставил руку назад, в гущу ветвей, останавливая Сашу и Ольгу, крадущихся следом.

– Сидите здесь, – скомандовал.

Дождавшись кивков, тихо шмыгнул вперёд и затаился за ближайшей скамейкой, стоявшей неподалёку. Вслушался в ночь.

На открытой местности город снова оживал, распространяя вокруг массу звуков и запахов. Правда, сейчас нос тревожил только запах гари, а слух – многочисленные человеческие крики где-то вдали. Было похоже, что на центральные улицы выплеснулся весь ужас и хаос, до сих пор царивший во тьме молчания. Люди переметнулись с тихих улочек на шумные проспекты в надежде на спасение. Мы были более чем уверены, что именно там нас и поджидала опасность. Скрываемые зелёной шапкой леса, мы медленно, но верно продвигались вперёд, правда и сами не знали, куда приведёт выбранная дорога.

Макушки деревьев возвышались над нами в розовеющих отблесках пожарищ. Мы не знали точно, не гнался ли за нами по пятам огонь. Если на расстоянии метров ста и царил ад, то впереди нас поджидала такая же лесная тёмная гуща, как и до этого…

В голове мелькнули воспоминания.

Центральная часть города. Тихий и уютный парк. Прекрасная игровая детская площадка, располагающаяся в десяти минутах ходьбы от нашего дома.

Мы с Викой строили планы на будущее. Представляли, как именно здесь будем прогуливаться с нашими будущими детьми. Возможно, именно здесь наш сын или дочь сделает свои первые шаги.

Теперь все мечты были навсегда вычеркнуты из нашего будущего. Всё самое дорогое и близкое в этот вечер было перечёркнуто по велению чьей-то прихоти. На противоположную чашу весов опустилось самое страшное слово – вымирание. Сколько ещё в этом городе осталось выживших из двух миллионов? Детей, женщин, мужчин? И самое странное – где тела погибших? За весь свой путь мы так и не заметили ни единого трупа. Словно тьма была чем-то живым и укрывала своей массой всё то, что могло хоть в какой-то мере помешать нам, сломить нашу волю. Маршрут вёл нас неизведанными тропами, продвигаясь по которым мы чувствовали себя первопроходцами.

Я одёрнул себя, возвращаясь в реальность.