Впрочем, падение было жёстким. Воздух выбило из лёгких, чудом не напоролся на арматурину, в глазах потемнело, а по спине словно прошлись наковальным молотом. При ударе о землю балкон перевернулся, вспоров почву решёткой, и накрыл нас сверху, словно игрушечный домик. Это спасло нас от риска быть раздавленными верхними балконами, которые обрушились следом.

Саше повезло – каким-то чудом её руки, которыми она по-прежнему продолжала сжимать балконную решётку, были просто разодраны, а не сплющены падением. Из-под балкона мы выбрались через боковой проём, решётка которого, на наше счастье, откололась от удара о землю.

– Саша, – я подполз к девушке, замершей неподвижно и немигающим взглядом уставившейся куда-то в сторону. Попытался повернуть её голову к себе. Бесполезно. Шею девушки будто сковало железом.

Я заторможено перевёл взгляд на то место, куда она смотрела. Волосы на голове зашевелились, а сердце пропустило удар. С ужасом отвёл глаза. На краю воронки лежала обугленная женская рука в окровавленных синих лохмотьях. Сейчас конечность была больше похожа на вырванное крыло с торчащей костью. Несмотря на то, что я отвёл взгляд, картинка намертво отпечаталась на сетчатке и транслировалась прямо в мозг.

Несмотря на происходящее, рассудок холодно отметил странную примечательную деталь. Средний палец на руке был выгнут и повёрнут в нашу сторону, в отличие от положения остальных пальцев. Поставив Сашу на ноги, я похлопал девушку по щекам, приводя в чувство. Та заторможено кивнула, показывая, что вернулась в реальность. Я потянул её за собой, ползком выбираясь наружу из-под накрывшего нас «домика».

Когда удалось выбраться, благо отверстие было широким, я выдохнул свободнее. Кое-как мы отползли на безопасное от здания расстояние, попутно кашляя и задыхаясь от пыли, поднятой обрушением. Отдалившись достаточно, повалились на траву. Отплёвываясь от скопившейся во рту пыли, земли и гари, мы радовались своему спасению.

«Не время разлёживаться!» – бросил себе мысленно.

Прихрамывая и пошатываясь, поднялся на ноги и начал осмотр сидевшей рядом Саши.

С первого взгляда мне показалось, что вместо кистей осталось только кровавое месиво, но оказалось, что ниже локтей руки были в неглубоких частых царапинах. А ещё в грязи. В надежде, что в скором времени мы окажемся вблизи ближайшей больницы или встретим машину скорой помощи, я разорвал свою футболку и перевязал ей руки, чтобы остановить кровотечение.

На улице начал скапливаться люд. К нашему удивлению, всё происходившее словно притягивало людей. Нам же хотелось оказаться подальше от всего происходившего. Толпа же стояла и словно заворожённая взирала на произошедшее.

До слуха донёсся оглушительный грохот. Силясь перекрыть шум, я закричал прямо в ухо девушке:

– Нужно поскорее сматываться отсюда! Чует моё сердце – это только начало!

– И, походу, делать это нужно поскорей! – выдала Саша, окончательно приходя в себя. Она кивнула в сторону таинственного «небоскрёба», продолжающего оглушительно грохотать.

Зажимая уши, прихрамывая, мы бросились прочь, расталкивая на своём пути людей, которые, наконец, осознали, в какой ситуации оказались и только сейчас устремились подальше от места происшествия.

Всё моё естество ощущало пронизывающий холод тысяч глаз, уставившихся мне в спину. Ощущая исходящий от подруги ужас, я просто бежал, боясь оглянуться. В этот момент у меня была лишь одна мысль – вырваться из этого хаоса и безумия сталкивающихся между собой тел.

Не разбирая дороги, мы пытались вырваться из тисков всё сильнее сдавливающей нас толпы. Бежали, куда глаза глядят. А вокруг царил хаос. Люди сталкивались друг с другом, падали и больше не поднимались. Падение означало мучительную смерть под ногами обезумевшей толпы.

Мы продирались вперёд, искали выход, с ужасом наступая на тела несчастных, задавленных толпой. Потом, даже спустя несколько лет, во снах меня каждую ночь преследовали лица тех, кому не довелось спастись в этот вечер. Сейчас же… В голове билась только одна мысль: оступимся – станем такими же. Один неверный шаг и обезумевшая толпа растопчет нас.

Чужие лица отпечатывались в памяти. Лица мужчин, женщин и детей. Особенно детские глаза, в которых застыл немой ужас от той участи, которой мы так пытались избежать, ступая по их телам.

Вокруг царила полная неразбериха, нёсшая нас в неизвестность. Плотная масса, состоящая из множества разгорячённых тел, казалось, не могла выбрать один единственный путь для всех.

Всё закончилось внезапно. Достигнув спасительного, как нам показалось, перекрёстка, толпа начала растекаться в разные стороны. У меня в голове была только одна мысль – удержать Сашину руку. На несколько мгновений мы вырвались из удушающих оков, но уже через несколько секунд живая масса вновь слилась в единый организм. Вот тут-то и началось самое страшное. Крики и безумие.

Только сейчас, собирая всё происходившее в те минуты, я понимаю, что нам тогда чертовски повезло.

Пот ручьями стекал по телу, одежда липла. Духота откровенно давила на грудь. В поисках глотка свежего воздуха, мне приходилось вытягивать шею и ртом заглатывать воздух, спасаясь от раскалённого дыхания, ежесекундно обдававшего мою голову сзади.

Вокруг раздавался грохот. Крики и стоны слились в единый унисон, а в ушах билось собственное сердце, а также сбитое от страха дыхание. Перед глазами всё плыло. Не разбирая дороги, крепко сжимая руку Саши, не замечая ничего и никого вокруг, я продирался сквозь толпу, силясь убраться от этого безумия как можно дальше.

Пронизывающий до костей ужас ледяными каплями стекал меж лопаток. В голове пульсировала одна единственная мысль, болью отдаваясь в затылке:

«Нужно скрыться, вырваться, убежать…»

Вот только обезумевшая толпа, которая будто вцепилась в нас своими когтями, старалась поглотить целиком, не давая шанса на спасение. Свобода казалось такой далёкой, недостижимой, но всё равно желанной.

Подхваченные течением людей, не способные сопротивляться ему, мы неслись в сторону Юго-Западного района города. Поток был настолько плотным, что невозможно было дышать. Поднятая пыль забивала дыхательные пути, а дым многочисленных пожаров проникал глубоко в лёгкие. Я начал задыхаться. В глазах потемнело.

Сзади раздался душераздирающий крик, начавший постепенно приближаться. Тут я почувствовал резкий толчок сбоку и полетел куда-то в сторону, в неизвестность.

Очнулся от того, что меня кто-то тащил по земле. Перед глазами было всё серо от сгустившихся вокруг пыли и дыма. И в этой удушающей атмосфере я, ничего не видя, чувствовал только хрупкие женские руки, которые вытаскивали моё грузное тело с дороги на траву.

– Саша? – выдал сухим скрипучим голосом.

Закашлялся.

Девушка остановилась и склонилась ко мне.

– Макс, только тихо. Они везде, – на ухо прошептала она. – Ты как? Ходить можешь?

Я пошевелился. Тело прострелила боль. Возникало ощущение, будто по мне проехались бетономешалкой – описать ощущения иначе сложно.

Поморщившись, перевернулся на бок. Затем встал на колени и пошатываясь поднялся. Виски укололо болью. Казалось, голова вот-вот разорвётся на тысячи мелких кусков. Ноги не слушались, отказываясь не то, что ходить, но даже просто выдержать вес тела. Тем не менее, держась за стену, я не упал. Саша пролезла под руку. Так, опираясь на хрупкие женские плечи, мы медленно побрели в ближайший переулок.

С облегчением усевшись на ступени лестницы в подъезде ближайшего дома, я выдохнул. Ещё минут пять приходил в себя. Только потом начал осматривать себя на наличие серьёзных повреждений. К счастью, тяжёлых травм не получил, но голове досталось изрядно. Оставшиеся лохмотья от моей футболки пошли впрок.

– Ты всё видел? – спросила Саша, перевязывая мне голову.

– Нет, я сразу же постарался убежать, когда увидел твою реакцию.

– Я не знаю, что за дерьмо там произошло, – она устало села рядом и закрыла лицо руками. Её плечи судорожно вздрагивали. Глубоко вздыхая, подруга рассказала обо всём, что произошло с того момента, как началось наше бегство от неизвестных преследователей.

– Когда мы стояли там, в толпе… – наконец выдала она. Тут же прервалась:

– Слушай, у тебя курить есть?

– Нет.

– Вот чёрт…

Она ещё раз выдохнула, и уже спокойнее продолжила:

– Так вот. Оттуда вылетело огромное количество каких-то тварей, – её взгляд затуманился. Она погрузилась в воспоминания. – Они начали разлетаться в разные стороны. Какие-то странные коконы. С меня ростом. Я не знаю, что это, но часть из них явно устремилась в нашу сторону. И не думаю, что они хотели поздороваться. Тогда мы и побежали. Ты слышал ужасные вопли за спиной?

– Помню, – я поморщился, вспоминая. – Но у меня всё было, как в тумане.

– А я это видела и слышала. Похоже на визг свиней, когда их режут, – голос Саши стал тихим, кажется, у неё пересохло в горле. – Только это были люди.

Она встала и начала обшаривать лестничную площадку. Я молчал. Через несколько минут она вернулась и села рядом, держа в руках чей-то недокуренный бычок.

– Как думаешь, что это? – опасливо спросил я.

– Не знаю, но они нападали на людей… Не знаю, зачем и за что… – она передёрнула плечами. – Я точно не хочу с ними оказаться рядом… – пробормотала она, невидящим взором уставившись куда-то в стену.

– У тебя есть зажигалка?

Я похлопал по карманам. Ничего не нашёл.

– Видимо выпала.

– У меня сейчас мозг вынесет от всего этого. Дайте мне зажигалку или спички, блин, – она вновь поднялась на ноги и начала осматривать стены в тёмном коридоре. Присматривалась к лежащему мусору. – Как думаешь, в доме кто-нибудь остался?… В живых.

На этот вопрос у меня ответа не было. Саша, казалось, ни на что не обращала внимания и была охвачена лишь одной маниакальной идеей о единственном, хотя бы небольшом, но столь спасительном коробке спичек. Только по звуку удаляющихся шагов я понял, что она уже поднялась на следующий этаж. Прозвучавший затем металлический стук уведомил о том, что она попыталась проникнуть в чужую квартиру. Возможно, чтобы найти признаки жизни за ней.

– Макс, иди сюда! – позвала она через несколько секунд.

Я поднялся на второй этаж, с которого, по моему мнению, доносились последние звуки, и дёрнул на себя первую попавшуюся дверь. Закрыто. И тут, слева, я заметил тусклую вспышку. На ощупь протиснулся в дверной проём соседней разломанной двери. В коридоре было темно, но откуда-то справа я слышал тихое поскрипывание дерева. Саша стояла на кухне и курила, облокотившись о стол.

– Здесь никого нет. Вот, спички нашла. Слава Богу, что нам попалась квартира курящих людей, а то от плиты прикуривать не в кайф, – она фыркнула. Тут же добавила, к чему-то присматриваясь в руках:

– Смотри-ка, «Родопи». Ну хоть какие-никакие, а сигареты, – тихо пробормотала. – Просто сказка. Давай, что ли, поищем какие-нибудь бинты и лекарства, а то я так долго не похожу.

Она видимо коснулась раны пальцами, потому что следом раздалось приглушённое шипение:

– Ай, жжёт как.

Я попытался включить свет – бесполезно, электричества не было. Пока Саша сидела на стуле и пускала кольца дыма, я осмотрел кухню. Никаких признаков домашней аптечки не нашёл.

– Видимо, они табаком и лечились, – усмехнулся я, заглядывая в холодильник. – Холодильник пуст. Вряд ли в этой квартире нам удастся найти что-то крепче воды.

– Что же, придётся поискать в других комнатах, – Саша поднялась со стула и затушила сигарету о столешницу.

Электричества закономерно не было, потому, вооружившись найденными Сашей спичками, мы начали обыскивать квартиру в поисках чего-нибудь полезного. В квартире был жуткий беспорядок: окна выбиты, мебель опрокинута. Всюду осколки битого стекла. Найти что-либо в таком беспорядке, да ещё и в темноте, было невозможно. Единственное, на что мне удалось наткнуться – это ножка сломанного стула с двумя торчащими гвоздями. Отломав от без того пострадавшего стула вторую, протянул её Саше.

«Хоть какое-то оружие», – подумалось мне.

Около окна, под самой батареей, обнаружил пятно свернувшейся, но всё ещё блестящей крови. Саше говорить не стал, решив поберечь её психику. Она и так была на взводе.

– Ничего стоящего. Пошли на кухню. Хотя бы раны промоем, – предложил я, заканчивая осмотр.

Мы отмывали грязь и запёкшуюся кровь молча. Только покончив с этим занятием, Саша устало села на стул и тихо спросила:

– Ну и что нам теперь делать?

Я стоял в дверном проёме и не знал, что ответить.

Неожиданно моего плеча коснулись холодные пальцы, сразу же вцепившиеся в одежду. Сердце пропустило удар и унеслось куда-то в пятки. Дёрнувшись, я вырвался из хватки, схватил лежащую на столе ножку стула и, уже занеся руку для удара, повернулся к неизвестному нападавшему.

Передо мной стояла бледная измученная женщина. Она сжимала в руке какую-то непонятную плюшевую игрушку, вымазанную в крови и грязи.

– Я же мог Вас убить! – чуть не рыча выдохнул я, тяжело дыша от только что полученной порции адреналина.

– Слава Богу! Вы нормальные!! – чуть не плача отозвалась женщина, едва не падая на колени.

Саша, до этого сидевшая с безразличным видом и заторможено смотревшая на всё происходившее, словно на кино, встала, зажгла спичку и поднесла её к самому лицу нашей гостьи.

– И чё? – произнесла подруга, тщательно рассматривая лицо женщины. – Тебе что нужно, мамаша?

– Если вы собираетесь отсюда уходить, то возьмите меня с собой! Одной мне не выжить… – глаза женщины наполнились слезами. Её голос дрожал, словно натянутая тетива, а мольба в голосе прозвучала как-то тихо. – После всего, что здесь произошло, я уже и не думала, что хоть кого-то ещё увижу… Тем более тут.

У меня же в мыслях мелькнуло и пропало короткое недоумение:

«Как я её не обнаружил, когда осматривал квартиру?.. Пряталась где, что ли…»

– Блядь! – вскрикнула Саша, дуя на обожжённые спичкой пальцы, – та догорела слишком быстро. – Лично я собираюсь сидеть тут и дождаться лучших времён.

– Вы не понимаете! – закричала женщина. – ОНИ повсюду! Скоро ОНИ и до вас доберутся! Отсюда нужно уходить!

– Вы думаете, что на улице безопаснее, чем здесь? – скептически поинтересовался у неё.

Женщина медленно, сползая по стенке, села на пол.

– Нет. Тут нигде не безопасно. Но я видела, что произошло с людьми, которые... – женщина достала пачку сигарет откуда-то из под подола. Щёлкнула простой пластиковой зажигалкой. Закурила.

Немного успокоившись, продолжила:

– Которые бежали там, по улице. Я всё видела из своего окна. Видела то, – она сглотнула. – Что творилось с ними. И тварей, что вылетели из той штуки. Как большие мозги, только с хвостами, – женщина подняла руки на уровень лица и широко развела их, как бы пытаясь показать облик тварей, обозначить его. – Я не… не помню слово. Как у.… Эээ… Щупальца. Иначе их не назвать, раз они ими ловили людей. Они выхватывали людей из толпы и просто отбрасывали в сторону. Я думаю, что никто из схваченных такого не пережил. А тех, кто, может быть, и выжил, всё равно убили. Потому что за ними шли другие.

Женщина сделала долгую затяжку и уже более спокойным голосом продолжила:

– Я бы сказала «синие люди». Они будто светятся изнутри синим. В остальном они такие же обыкновенные люди, но этот свет… – она покачала головой. – Они словно под каким-то гипнозом! Они хватали простых людей, ещё не светящихся, и тащили к этим мозгам. Там, среди них, синих, был и мой муж…

Она вздохнула, давя всхлип, и шмыгнула носом. Тыльной стороной ладони утёрла слёзы.

– Я кричала, звала его… Он должен был услышать, – он был совсем рядом – но так и не обернулся… О, ужас, – при последних словах она не выдержала, всхлипнула, уткнулась в ладони и замолчала.

Это действительно ужас. И ужас ещё в том, что я только сейчас подумал о своей жене. В первый раз после произошедшего. Вика где-то там. И неизвестно, жива ли. Сердце будто сжалось в груди.

– Ну, что же это я вам все рассказываю... – вновь подала она голос. – Вы и сами, поди, там были и всё видели.

– Да, – кивнул. – Но мы с Сашей ровным счётом так ничего и не поняли.

Спохватившись, представился:

– Кстати, я Максим, – кивнул в сторону своей спутницы:

– А это моя подруга, Саша.

– И вправду, я же не представилась! – спохватилась женщина. – Ольга.

– В любой другой ситуации я бы, наверное, сказал, что мне очень приятно, – я протянул руку нашей новоиспечённой боевой подруге.

Саша с невозмутимым видом сидела на стуле и продолжала дуть на обожжённые пальцы, изредка недоверчиво поглядывая на Ольгу.

Неожиданно споро поднявшись, она прошла в коридор.

– Максим, можно тебя на минутку? – позвала, когда скрылась в коридоре.

– Мы сейчас, – извиняющимся тоном сказал я Ольге, закрывая за собой дверь кухни.

Отвернувшись от двери, заметил, как Саша уже вошла в комнату, где мы совсем недавно были, и от которой я так хотел быть подальше – чуть заметный кисловатый смрад свернувшейся крови давил на нервы.

– Мне совсем не улыбается шастать по городу в поисках спасения в лице нашей доблестной полиции. Тем более по ночным улицам, по которым ползают мозги-переростки и куча непонятных зомби. Давай дождёмся утра здесь.

– Ты уверена, что мы доживём здесь до утра? – серьёзно посмотрел ей в глаза. – Укрыться негде, окна разбиты. Сюда может залезть кто угодно.

Припомнив предшествующие события, напомнил:

– Мы сами сюда попали также.

Саша поморщилась, а я добавил, делясь сокровенными мыслями:

– И ещё я беспокоюсь за Вику. Тебе тут не попадался хоть какой-нибудь телефон? Я должен ей позвонить.

– Нет, – подруга мотнула головой. – Судя по тому, что они курят «Родопи», это чудо техники им не знакомо. Вика на работе?

– Я не знаю. Она заканчивала рабочий день, когда это случилось… – сердце снова болезненно сжалось. – Нужно найти телефон. Возможно, она всё ещё на работе. Может забаррикадировалась…

Рассудок отчаянно хотел верить в то, что всё хорошо. В то, что любимая жива, что каким-то чудом уцелела, выжила, и сейчас просто ждёт помощи.

Потаённая же часть сознания подкидывала мрачные мысли: и о том, что в здание, где Вика работает, тоже мог влететь метеорит; и о том, что, когда вся эта катавасия завертелась, она уже могла закончить рабочий день и стоять на остановке, а значит попасть под раздачу.

Было попросту страшно думать о том, что с ней в таком случае могло произойти.

Вдруг до наших ушей донёсся какой-то шум в подъезде. Переглянувшись, мы аккуратно, стараясь не шуметь, направились в сторону входной двери. Дверь кухни открылась. Из неё тихо и медленно появилась Ольга. В руках она сжимала мою ножку от стула. Шум стал намного ближе. Мы отчётливо услышали чьи-то тяжёлые шаркающие шаги на лестнице. Все вместе затаили дыхание, стараясь ничем не выдать себя и не привлечь внимания.

Тут в дверном проёме появился силуэт. Мужчина среднего роста. Казалось бы – обычный человек. Только одно отличало его от нас: голубоватое свечение, исходившее от тех немногих участков кожи, что не были закрыты одеждой. Мужчина отчаянно начал бороться с покосившейся дверью, преграждавшей ему путь.

– Игорь… – еле слышно прошептала Ольга, опустив руки. Палка выскользнула из ослабевших пальцев и с тихим стуком упала на пол.