Пять сорок три утра. Павел Воронов открыл глаза за секунду до того, как должен был зазвонить будильник. Двенадцать лет одного и того же распорядка выработали в нём внутренние часы точнее швейцарского механизма.
Он потянулся отключить будильник на тумбочке и замер. Рядом с ним, укутавшись в одеяло по самый нос, спала Катя. Её русые волосы разметались по подушке, одна прядь упала на лицо и вздрагивала в такт дыханию. Павел осторожно убрал прядь за ухо – Катя всегда жаловалась, что волосы лезут в нос и мешают спать.
Она не проснулась, только довольно вздохнула и прижалась к нему спиной. Тёплая, родная, пахнущая ванилью от вечернего крема. Павел поцеловал её в плечо и осторожно выскользнул из постели.
На кухне он по привычке включил кофеварку – подарок на прошлый день рождения от Кати. "Чтобы ты меня по утрам не будил своей растворимой гадостью", – сказала она тогда, вручая коробку. С тех пор утренний ритуал приготовления кофе стал для Павла чем-то вроде медитации.
Пока кофеварка урчала, он открыл ноутбук, проверил почту. Несколько рабочих писем, спам, напоминание о собрании проектной группы в десять. Обычное утро понедельника.
В окно кухни был виден двор их пятиэтажки. Фонари ещё горели, но небо на востоке уже начинало светлеть. Скоро включится свет в окне напротив – там жила старушка Нина Петровна, которая вставала ровно в шесть и первым делом поливала свои фиалки. Потом выйдет на пробежку сосед снизу, Игорь. Потом…
Кофеварка пискнула, сообщая о готовности. Павел налил кофе в любимую кружку Кати – белую, с нарисованным сонным котом и надписью "Не буди лихо". Добавил молока и сахара – один кубик, не два, Катя следила за фигурой.
В спальне он поставил кружку на тумбочку и присел на край кровати. Катя спала, уткнувшись лицом в подушку. Павел погладил её по плечу:
– Кать, подъём. Семь часов.
Она пробормотала что-то невнятное и натянула одеяло повыше.
– Катюш, кофе стынет. Твой любимый, с молоком.
Ещё одно невнятное бормотание. Павел улыбнулся – этот утренний ритуал повторялся годами. Катя никогда не была жаворонком.
– Ну всё, тогда я применяю секретное оружие.
Он наклонился и поцеловал её в щёку, потом в висок, потом…
Катя резко открыла глаза. Но в них не было привычной сонной нежности. Только ужас.
Она отшатнулась так резко, что ударилась головой о спинку кровати, и закричала. Пронзительно, страшно, как кричат люди, увидевшие что-то невозможное.
– Катя! Катя, что случилось? – Павел попытался её обнять, но она отползла к стене, подтянув колени к груди.
– Кто вы? Что вы делаете в моей квартире? – Её голос дрожал. Она шарила рукой по тумбочке, нащупала мобильный. – Я вызываю полицию!
– Катя, это я, Паша. Твой муж. Что с тобой?
Но она уже набирала номер, прижавшись спиной к стене. В её глазах плескался животный страх.
– Полиция? У меня в квартире чужой мужчина. Адрес: Северная, 15, квартира 42. Пожалуйста, приезжайте быстрее!
Павел стоял посреди их спальни – их общей спальни, где они прожили двенадцать лет, – и не мог поверить в происходящее.
– Катя, посмотри на меня. Это же я. Мы вчера смотрели третий сезон "Настоящего детектива". Ты ещё сказала, что Махершала Али играет лучше, чем МакКонахи в первом сезоне. Мы ели попкорн, и ты жаловалась, что я слишком громко хрустю.
Катя смотрела на него, не мигая. В её взгляде не было узнавания. Совсем.
– Я не знаю, кто вы и откуда знаете это, но уходите. Уходите немедленно, или я закричу.
– Катюш, ну посмотри же. – Павел указал на стену, где висели их свадебные фотографии. – Это мы. Свадьба в Сочи, помнишь? Ты ещё споткнулась на ступеньках ЗАГСа, и мы потом шутили, что это к долгой совместной жизни.
Катя перевела взгляд на фотографии. Павел видел, как она изучает их – свадебное платье, его костюм, их счастливые лица. Но в её глазах не было узнавания.
– Это какой-то фотошоп. Не знаю, как вы это сделали, но…
– Фотошоп? Катя, да ты же сама выбирала эту рамку! В ИКЕЕ, мы ещё час спорили между деревянной и металлической.
Звук сирены становился громче. Полиция приближалась.
Павел в отчаянии огляделся. На комоде стоял их телевизор – они специально купили в спальню маленький, чтобы смотреть сериалы перед сном. Рядом лежал второй пульт – от кондиционера, который он установил в прошлом году, когда было особенно жаркое лето. На кресле висела его рубашка, которую Катя вчера выгладила.
– Смотри, вот моя рубашка. Ты же её вчера гладила. Синяя в полоску, ты говорила, что она мне идёт.
– Я ничего не гладила. Это не ваша рубашка. Это… это вообще не мужская рубашка.
Павел посмотрел на рубашку снова. Обычная мужская рубашка, размер L, его размер.
– Катя, пожалуйста. Вспомни хоть что-нибудь. Нашу поездку в Карелию. Твой день рождения в прошлом месяце – я подарил тебе серёжки с александритом. Вот же они, на трюмо.
Катя мельком глянула на трюмо, где действительно лежали серёжки.
– Это мои серёжки. Я их купила себе сама. Не знаю, как вы узнали про мой день рождения, но…
Дверь распахнулась. Два полицейских ворвались в квартиру – Катя, видимо, оставила дверь открытой.
– Вот он! – Катя указала на Павла. – Он был в моей спальне, когда я проснулась!
Старший полицейский, крепкий мужчина лет пятидесяти, оценивающе посмотрел на Павла:
– Документы есть?
– Да, конечно. – Павел потянулся к брюкам, висевшим на стуле, но полицейский остановил его жестом.
– Медленно. И руки держите на виду.
Павел достал бумажник, протянул паспорт. Полицейский изучил документ, сверил фотографию.
– Павел Александрович Воронов. Прописка?
– Северная, 15, квартира 42. Это здесь. Это моя квартира. Наша квартира.
Полицейский нахмурился:
– Гражданка, это ваш адрес?
– Да, но я живу здесь одна! Я снимаю эту квартиру уже три года, и никакого мужа у меня нет!
– Снимаете? – Павел не поверил своим ушам. – Катя, мы купили эту квартиру пять лет назад. В ипотеку. Мы ещё два года выплачивать должны!
Младший полицейский, паренёк лет двадцати пяти, изучал семейные фотографии на стенах:
– Товарищ старший лейтенант, тут фотографии. Они вместе на них.
– Это подделка! – Катя была на грани истерики. – Я не знаю этого человека! Никогда его не видела!
Старший полицейский явно был озадачен. За годы службы он видел всякое, но такое…
– Так, спокойно. Гражданин Воронов, у вас есть документы на квартиру?
– Да, в кабинете. В сейфе. Могу показать.
– Пойдёмте. Гражданка… простите, как вас зовут?
– Екатерина Воронова, – автоматически ответила Катя и тут же поправилась: – То есть Сергеева. Екатерина Сергеева.
– Но в паспорте у вас Воронова?
Катя растерянно кивнула: – Да, но… я не понимаю, почему. Я никогда не меняла фамилию. Я не замужем!
Павел почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он прошёл в кабинет – их общий кабинет, где стояли два стола, его и Кати. Открыл сейф. Код она знала – дата их первой встречи.
– Вот, – он протянул полицейскому папку с документами. – Договор купли-продажи. Ипотечный договор. Всё на нас двоих оформлено.
Старший лейтенант изучал документы, его брови поползли вверх: – Действительно. Павел Александрович Воронов и Екатерина Сергеевна Воронова. Куплено в 2019 году. Всё подлинное, печати, подписи…
– Это не моя подпись! – Катя выхватила договор. – Я никогда… Погодите. Это моя подпись. Но я этого не подписывала!
Она села прямо на пол, держась за голову: – Я схожу с ума. Что происходит?
Младший полицейский негромко сказал: – Товарищ старший лейтенант, может, "скорую" вызвать?
– Погоди. Гражданин Воронов, расскажите, что произошло.
Павел, стараясь говорить спокойно, рассказал о сегодняшнем утре. О том, как принёс жене кофе, как она проснулась и не узнала его.
– А вчера вечером всё было нормально?
– Абсолютно. Мы поужинали – Катя готовила пасту карбонара. Посмотрели сериал. Легли спать около полуночи. Всё как обычно.
– Гражданка Воронова… Сергеева, что вы помните о вчерашнем вечере?
Катя подняла голову. Её глаза были полны слёз: – Я.… я пришла с работы. Поужинала – да, пасту готовила. Посмотрела сериал. Легла спать. Одна! Я была одна!
– А что за сериал смотрели?
– "Настоящий детектив", третий сезон.
Павел вздрогнул: – Катя, ну вот видишь! Ты помнишь. Мы же вместе смотрели.
– Нет! Я смотрела одна. На ноутбуке, в наушниках.
– Но мы же обсуждали Махершалу Али. Ты сказала, что он играет лучше МакКонахи.
Катя побледнела: – Откуда вы это знаете? Я.… я это подумала, но никому не говорила.
Полицейские переглянулись. Ситуация выходила за рамки их компетенции.
– Так, – старший лейтенант принял решение. – Гражданка Сергеева, вам действительно нужно обратиться к врачу. Это похоже на какое-то неврологическое расстройство. Гражданин Воронов, у вас есть куда пойти?
– Это мой дом, – упрямо сказал Павел.
– Понимаю. Но сейчас вашей жене нужен покой. Может, к родственникам?
Павел вспомнил о сестре Кати: – Я позвоню Лене, её сестре. Она поможет.
Он набрал знакомый номер. Гудки, потом голос Лены: – Алло?
– Лена, привет, это Паша. У нас тут ситуация с Катей…
– Простите, кто это?
Холод пробежал по спине.
– Лена, это я, Паша. Муж Кати. Мы виделись в субботу, ты заходила за рецептом тирамису.
– У меня нет никакой Кати. И я не знаю никакого Пашу. Вы ошиблись номером.
Гудки отбоя.
Павел медленно опустил телефон. Полицейские смотрели на него с сочувствием.
– Ладно, – сказал он глухо. – Я поеду к другу. Но я вернусь. Это мой дом, и Катя – моя жена. Что бы ни происходило, я это выясню.
Он быстро оделся, собрал самое необходимое в спортивную сумку. Катя сидела на диване в гостиной, укутавшись в плед. Она больше не выглядела испуганной – скорее потерянной.
– Катя, – Павел присел перед ней на корточки. – Я не знаю, что происходит. Но я люблю тебя. И я найду способ это исправить.
Она посмотрела на него так, словно видела впервые: – Я.… я правда вас не помню. Простите.
Павел кивнул и вышел из квартиры. Из их квартиры.
В подъезде он столкнулся с соседом снизу, Игорем. Они здоровались каждое утро пять лет.
– Игорь, привет.
Сосед посмотрел сквозь него и прошёл мимо.
На улице было холодно. Октябрьский туман окутывал дома, превращая знакомый двор в чужое, враждебное место. Павел сел в машину – их общую машину, которую они купили в прошлом году, – и набрал номер Михаила, друга со студенческих времён.
"Абонент недоступен".
Но Павел видел, что Михаил онлайн в мессенджере. Написал сообщение: "Миша, это Паша. Мне нужна помощь".
Сообщение ушло. Одна галочка. Две галочки. Прочитано.
Ответа не было.
Павел поехал на работу. Может, там будет проще. Коллеги, рабочие вопросы – что-то конкретное, за что можно зацепиться.
На проходной его остановил охранник: – Вы к кому?
– Как к кому? Валера, это я, Павел Воронов. Из проектного отдела.
Охранник – тот самый Валера, с которым они курили вместе три года, – смотрел на него без узнавания: – Нет в списках никакого Воронова. У вас есть пропуск?
Павел показал пропуск. Валера просканировал его и нахмурился: – Не работает. Системе неизвестен такой сотрудник. Извините, не могу вас пропустить.
– Но… Валера, ну ты же меня знаешь. Вчера мы с тобой обсуждали матч "Зенита".
– Я вас вижу первый раз в жизни. И прошу покинуть территорию.
Павел вернулся к машине. Сел, обхватил руками руль. Что происходит? Массовая амнезия? Розыгрыш? Но какой розыгрыш может быть настолько тотальным?
Он проверил документы. Паспорт на месте, права, карточки. Проверил банковское приложение – счета активны, история операций за годы. Зашёл в соцсети – профиль на месте, фотографии, друзья…
Стоп. Друзей было мало. Намного меньше, чем должно быть. И под фотографиями – ни одного комментария. Ни одного лайка. Словно он выкладывал их в пустоту.
Телефон зазвонил. Неизвестный номер.
– Павел Александрович? – женский голос. – Это администратор психологического центра "Гармония". Напоминаю, у вас назначена встреча с Алиной Викторовной Морозовой на десять утра.
– Встреча? Но я же был вчера на групповой терапии.
Пауза.
– У нас нет записей о вашем вчерашнем визите. Но Алина Викторовна настояла, чтобы я вам позвонила. Вы придёте?
– Да. Да, конечно.
Павел посмотрел на часы. Девять тридцать. Полчаса до встречи с единственным человеком, который, возможно, сможет объяснить происходящее.
Он завёл машину и поехал через туманный город. Мимо проплывали знакомые улицы, но они казались декорациями. Люди на остановках, в машинах, на тротуарах – все они жили в мире, где Павла Воронова не существовало.
На светофоре он достал телефон и начал печатать сообщение:
"Алина Викторовна, это Павел Воронов. Спасибо, что помните. Всё стало хуже. Жена, сестра жены, друзья, коллеги – никто меня не помнит. Словно меня стирают из памяти мира. Я сделал фотографии документов, записал видео. Если и меня забудете – хотя бы останутся доказательства, что я существовал. Еду к вам."
Отправил. И тут же сделал скриншот.
Потому что где-то глубоко внутри, в самой примитивной части мозга, отвечающей за выживание, Павел Воронов уже понимал: что бы ни стирало его из памяти людей, это только начало.
И остановить это будет очень, очень сложно.
О проекте
О подписке
Другие проекты