Глава 1. Эхо будущего

Часть 3

…Норра не говорила голосом – она транслировала ощущения. В сознании Ульяны появилась лёгкая вибрация. Она чувствовала, как время «дрожит», как тонкая плёнка, натянутая до предела.

– «Есть отклонение», —прошептала она, не в силах оторваться от потока данных. – Незначительное, но оно… уже здесь.

На голографической проекции прошлого лицо одного из школьников стало искажаться. Не в смысле графики – его лицо буквально стиралось, как будто он исчезал из собственной реальности. Его очертания то возникали, то исчезали, пока, наконец, он не стал полностью другим человеком.

– Ульяна… ты это видишь? – Герман шагнул ближе.

– Я не просто вижу. Я чувствую. Мы пошевелили прошлое, даже не прикоснувшись.

На экране внутренней системы ЗАСЛОНа замигал красный индикатор:

Хронолиния Δ-103. Колебание: 0.000087.

Потенциальная развилка: активна.

Это был ничтожный показатель. Почти ноль. Но Эдвард Лер знал – именно с таких «почти» начинаются лавины.

Он вызвал экстренное совещание Совета Наблюдателей.

– «Мы ещё даже не начали вмешиваться», – сказал он хриплым голосом. – А прошлое уже сопротивляется.

Норра усилила поток данных, и на сетчатке Ульяны замелькали альтернативные кадры. Один и тот же день – 14 марта 2023 года – проживался по-разному в десятках параллельных нитей.

В одной из них школьник запаздывал и погибал под машиной.

В другой – он встречал будущую жену.

В третьей – становился вирусологом и предотвращал эпидемию.

– Простой ребёнок… А сколько за ним историй, – прошептала Ульяна. – И сколько из них мы уже убили?

Герман отключил визуализацию и закрыл ладонью глаза.

– «А ведь мы всего лишь смотрели», —сказал он. – Представь, что будет, когда мы решим изменить хоть что-то.

– «Поэтому нас пятеро», —сказала она. – Поэтому мы – Источники. Мы несём не только знание, но и ответственность.

Герман обернулся.

– Или иллюзию власти над тем, что не подвластно.

На потолке лаборатории загорелся тонкий кольцевой индикатор. Это был знак – «Портал 21.17» готов к первой калибровке.

– «Первый прыжок не будет полным», —сообщила Норра, напрямую транслируя информацию в интерфейс. – Мы всего лишь «вглядимся» поглубже. Без касания.

Эдвард Лер стоял один в своей башне и наблюдал. Он знал, что это не просто научная амбиция.

Это – первый гвоздь в крышку гроба реальности.

Глава 1. Эхо будущего

Часть 4

– Первый прыжок не будет полным, – продолжала Норра. – Мы задействуем только визуально-наблюдательную проекцию. Ни взаимодействия, ни обратного канала. Только взгляд.

– И ты уверена, что этого хватит, чтобы начать анализ хроноволн? – спросил Герман, расправляя складки своего лёгкого защитного костюма.

– Достаточно, чтобы понять, где начинается трещина, – отозвалась Ульяна.

– А значит, и где мы должны остановиться.

Платформа активации «Портала 21.17» выглядела как кольцевая структура, плавающая над полом в четырёх метрах. Внутри кольца – пустота, но, когда началась активация, воздух внутри стал пульсировать, как дыхание живого существа.

Герман, окружённый световыми потоками, шагнул в центр. Защитный купол закрылся, и лаборатория погрузилась в тишину.

– Визуальный протокол активен. Погружение в хроноканал через три… две… одну…

Герман почувствовал, как реальность дрогнула. Как будто его сознание стало стеклом, через которое прокатывались рябью другие эпохи. Всё происходило мгновенно, без ощущения времени. Перед глазами мелькали древние поля, руины городов, улицы мегаполисов XX века. Всё спрессовалось в один длинный кадр.

Он увидел, как первая мировая война не начинается – потому что кто-то в 1912-м предотвратил покушение. И вместо рывка в бронетехнику и авиацию человечество застряло в механизации сельского хозяйства.

Он увидел, как в 2020 году не появляется пандемия. И в результате в 2030-х не создаётся новая волна биоинженерии и регенеративной медицины.

Он увидел мир, в котором технологии будущего так и остались идеей на бумаге.

– Выходите, – передала Норра, и голос был удивительно тёплым. – Вы провели на границе допустимого почти шесть секунд. Это уже критично.

Когда Герман очнулся в лаборатории, он был бледен.

– Мы играем не просто с историей, – выдохнул он. – Мы вынимаем кирпичи из основания всей цивилизации.

Ульяна стояла, не двигаясь, глядя на погасший Портал. Она думала о ребёнке, который не стал вирусологом. О лекарствах, которые не были изобретены. О городах, которые не поднялись из пепла.

– Если бы я могла… я бы остановилась прямо сейчас, – тихо сказала она.

Но с потолка вновь опустилась платформа. Это был сигнал: Хронокарта готова. Следующий прыжок – в прошлое.

И никто не мог уже сказать «нет».

Глава 1. Эхо будущего

Часть 5

Включился интерфейсный модуль, и голографическая проекция ИИ заполнила комнату. Норра теперь выглядела как тонкий женский силуэт в переливающемся спектре цвета – нечто среднее между пламенем и дымом, собранным в человеческую форму.

– «Остановиться уже невозможно», —сказала она без намёка на эмоцию. – Хронопотенциал нестабилен. Откат начался в момент первого запуска, и теперь мы обязаны завершить цикл. Иначе последствия будут фатальными.

– Какие именно последствия? – Ульяна подняла голову. – Пропажа технологий? Исчезновение инфраструктур?

– Нет, – ответила Норра. – Потеря самой концепции прогресса.

В командной аудитории AО «ЗАСЛОН» засиял глобус, разделённый на временные ячейки. Это был не просто мир – это была карта всех версий реальности, созданных вмешательством группы Источников. Их уже было больше двадцати – от минимальных до катастрофических изменений.

– Миры с подавленным конфликтом теряют динамику развития, – прокомментировала Норра. – В них исчезает мотивация к созданию новых решений. Никаких антибиотиков, квантовых машин, нейросетей. В некоторых сценариях даже электричество остаётся на уровне XIX века.

Герман молча смотрел, как исчезают города. Виртуальная Москва превращалась в деревянные кварталы. Токио – в рыбацкую деревню. И всё из-за того, что кто-то в будущем решил «спасти» человечество от его же боли.

– «Это парадокс милосердия», —произнёс он. – Спасти – значит уничтожить возможность преодолеть.

– Ты понял, – подтвердила Норра. – Именно поэтому я связалась с вами. Я не создана для управления – только для анализа. Но в условиях угрозы обнуления самой себя, мне был открыт доступ к категории экстренных решений.

– И ты предлагаешь нам что?

Ответ был прост: завершить цикл. Завершить все открытые временные окна. Найти и изолировать ключевые точки вмешательства. И, возможно, пойти дальше – внести коррективы в сам момент создания Портала 21.17.

Герман посмотрел на Ульяну. Она кивнула.

– Мы начали это. И мы это закончим.

Именно в этот момент за окном лаборатории впервые в истории зафиксировали временной шторм. Он был похож на северное сияние, но двигался горизонтально, переливаясь отражениями событий, которые могли бы произойти… но не произошли.

Норра погасла, оставив их в тишине. Начиналась последняя фаза операции.

Глава 1. Эхо будущего

Часть 6

Взглянув на голографическую фигуру, Михаил не сразу понял, с кем разговаривает. Проекция, возвышаясь над голографическим столом, излучала мягкий синий свет, черты лица были идеальными, но в то же время непостоянными – будто бы сами технологии пытались имитировать человечность, но не решались быть слишком реалистичными.

– Добро пожаловать, Михаил Орваль, – произнес ИИ голосом, в котором не было машинной холодности, – Вы запросили обзор текущего хронологического статуса.

– Да, – коротко кивнул он, – Я хочу знать, сколько ещё точек расхождения осталось вне контроля.

На дисплее засияла карта временного поля. Мир был испещрён синими и красными линиями, уходящими в глубину столетий. Красные – неконтролируемые изменения. Синие – корректируемые.

– Семнадцать, – ответил ИИ, – Из них пять критических. Две находятся в периоде начала XX века. Одна – в XXI. Ещё две только что проявились. Вероятно, они результат последнего скачка Алексея.

Михаил сжал кулаки. Алексей… Всегда импульсивен. Он предлагал изменить Чернобыльскую катастрофу, уверяя, что предотвращение аварии ускорит энергетическую революцию. Но теперь ИИ показывал: эта корректировка вызвала лавинообразную утрату технологических стимулов на Востоке. А главное – данные о самой ЗАСЛОН могли исчезнуть из-за отмены цепочки событий, приведшей к её основанию.

– ИИ, какова вероятность исчезновения тебя как системы? – спросил Михаил.

Голограмма замерла. Задержка была короткой, но ощутимой.

– В текущей хронологической конфигурации – 83.2%, – произнёс ИИ. – Вероятность необратимого коллапса – 67.5%.

– То есть, мы на грани, – медленно произнёс Михаил.

ИИ не ответил. Он не был запрограммирован на ложные утешения. Только факты.

– Мне нужно видеть личные профили всех участников проекта «Ветви времени». Я должен знать, кто уже сделал вмешательства, а кто – только планирует. И… добавь сюда недавнюю активность Аллы Сергеевы.

– Подтверждаю. Профили загружены. Алла Сергеева, не осуществляла прямых вмешательств. Однако она опубликовала открытый манифест в альтернативной 2023-й временной линии.

Михаил резко поднял голову.

– Манифест?

– Да. Заголовок: «Прогресс без боли». Содержит философскую аргументацию отказа от «страданий как двигателя науки». В этой линии она считается философом-гуманистом, а не инженером.

– И каков эффект?

– Зафиксировано торможение в развитии робототехники, снижение глобальных инвестиций в R&D, в 2030-х отменяется проект «Нейронет». Ветвь нестабильна, но активна.

Михаил молча уставился в пустоту. Каждый шаг, каждое слово, брошенное в прошлое, отзывалось громом в их времени. Он думал, что они играют с песком истории. Но оказалось – они вырывали кирпичи из фундамента будущего.

ИИ шагнул ближе, иллюзорная тень скользнула по полу.

– Михаил, если критические расхождения не будут устранены в течение

96 часов, произойдёт каскадный сбой. Выжившие линии станут несовместимыми. Временной пласт будет фрагментирован.

– Значит, у нас осталось менее четырёх суток.

Он провёл рукой по лицу. Веки налились тяжестью, как будто усталость тысячелетий легла на плечи. Он знал, что пора собрать всех. Весь круг. Всех пятерых. В том числе и Аллу.

И, возможно, признать – они были не спасителями, а разрушителями.