– Что ж, – сказала она, – раз так, пускай ждет, – и, положив книжку на полку, продолжила: – но хочу вам заметить, что по теории вероятности наша встреча вполне закономерна. Русских на свете много, они мобильны, и их встречи в самых отдаленных уголках мира перестали кого-либо удивлять. Посему не надо подменять банальную статистику метафизической предопределенностью.

Ник поднял вверх руки:

– Сдаюсь. Вы победили. И как побежденный предлагаю вам трофей. В виде обеда. Вы какую кухню предпочитаете?

– Свою, домашнюю – растерянно ответила Ника, слегка оторопев от такого внезапного перехода.

«Только что все было так невинно и мило, говорили о книжках, наметился даже философский спор – и вдруг нате вам: “давайте поужинаем”», – подумала она и вновь поймала на себе его взгляд.

– Не пытайтесь искать в моем приглашении какого-либо подтекста, – словно угадав ее мысли, сказал Ник. – Нас ожидает не романтический ужин, а банальный ланч. Ведь время обеденное, я хочу подкрепиться, приглашаю и вас. Заранее говорю, что никаких изысков не намечается. В такие храмы гурманов, как «Канда» и «Мицутани», мы не пойдем. Сказать по правде, восточные рецепты не услаждают мой русский желудок. Вы можете есть что угодно, что же касается меня, то я буду есть просто мясо. Жареное мясо. Причем – с хлебом. Сейчас никто не ест хлеб. А я ем. Хлеб, пироги, любую выпечку.

Слушая его, Ника поймала себя на мысли, что их обед – дело уже решенное. И еще она поняла, почему так легко и неожиданно для себя после воскресной службы пустилась «во все тяжкие». Находясь рядом с ним, она погружалась в неизведанную доселе нирвану. Он обладал каким-то волшебным магнетизмом, каким природа наделяет избранных и которому она была не в силах противостоять. Он словно источал какой-то невидимый свет, мерцающий в его бездонных глазах и искрящийся в его доброй улыбке. С ним было хорошо. С ним было удивительно легко и просто.

– Вы коварный искуситель, – рассмеялась она. – Я так надеялась сбросить здесь лишний вес. Тоскуя по корочке черного хлеба, питаюсь одним только рисом.

– Есть тут один пекарь, – заговорщицки оглянувшись по сторонам, перешел на шепот Ник, – он получает ржаную муку из Сибири и астраханскую соль. Так вот он печет такой хлеб, который не отведаете даже в Москве.

– Вообще-то я из Петербурга, – чуть заносчиво заметила Ника.

– И в Петербурге тоже, – сказал Ник и, подхватив Нику под локоток, увлек ее за собой.

– Кстати, – сказал он деловито, – здесь неподалеку – магазин «Иссэйдо», там можно купить японские гравюры. Не древние, конечно. Девятнадцатый век. Но приемлемые по цене. Если хотите, заглянем туда завтра после «раздачи слонов» на конгрессе.

– Не обещаю, – уклончиво ответила Ника, решив не говорить, что скоро уезжает.

– Только не принимайте меня за книжного червя, – продолжал занимать ее разговорами Ник, – я знаю и другие места. Хотите, заглянем в старейшую пивную? Ее основали немцы. За пиво не ручаюсь, но компанию вы там застанете отменную.

Переводчики, философы, критики…

Эскалаторы, бесчисленные ленты бегущих дорожек, подземные переходы, напольные иллюминаторы, в которых видны запруженные развязки автомобильных дорог, – таков он, Токио, – огромный город, где можно бродить часами, так и не увидев клочка неба над головой. Ника была несказанно рада тому, что у нее оказался такой проводник.

Обычно ей приходилось подолгу стоять у информационных стендов, прокладывая в голове маршрут в какое-то новое место. А теперь всего-то и дел, что поспевать за саженными шагами Ника…

Они сошли с электрички где-то на берегу – Ника ощутила запах водорослей и рыбы.

– Здесь рыбный рынок? – спросила она, оглядываясь.

– Нет. Запах – из порта. Ведь мы уже в Иокогаме. Прошу вас сюда, – ответил Ник, подавая ей руку.

Они спустились с платформы, свернули в тесную улочку, и через пару минут перед Никой открылась набережная. Из-за тесно стоящих кораблей моря практически не было видно. Чайки кружили над стрелами кранов и мачтами кораблей. Ника полезла было в сумочку за камерой, но Ник потянул ее в сторону:

– Нам сюда. Полюбуемся на морские виды с другой точки.

Вот где пригодился ее капюшон! Едва они завернули за угол, как их обдал снежным зарядом такой сильный порыв ветра, что им пришлось повернуться к нему спиной, а Нику еще и придерживать рукой шляпу. Рядом, вскидывая пену о бетонные плиты, билась серая волна. Впереди виднелось стоящее прямо на берегу судно: ярко-красное днище, блестящий бронзовый винт и пологая в три пролета лестница, ведущая вдоль белоснежного борта к верхней палубе.

Они поднялись наверх, где их с поклонами встретил улыбчивый старый японец. Непрерывно говоря что-то приветливое и радостное, он открыл перед ними двери, и Ник первым стал спускаться по трапу, устланному ковровой дорожкой. Оказывается, в чреве судна разместилось уютное кафе. Через большие иллюминаторы Ника видела кусочек моря, где на волнах качались крупные чайки. Ник произнес пару слов по-японски, на что встретивший их старик вновь разразился длинной речью.

– Здесь не принято предлагать меню, – сказал Ник. – Как вы поняли, сегодня мы будем есть жареную свинину с тушеной капустой. Хотя я могу и ошибаться…

– Вы не ошиблись, он сказал именно так. Впрочем, мне все равно, – улыбнулась Ника. – Хоть с капустой, хоть без капусты. Здесь чудесно.

Только сейчас она обратила внимание, как широко Ник ставит ноги, стоя на палубе, и спросила:

– Вы моряк?

Он удивленно поднял брови:

– Почему вы спросили?

Вместо ответа Ника обвела взглядом помещение, украшенное сухими морскими звездами, кораллами и огромными ракушками. На дверях красовались старинные штурвалы, а в иллюминаторы заглядывали пролетающие чайки.

– А, понимаю, – начал было Ник, но вдруг замер, будто увидел за спиной у Ники Годзиллу. Ника мгновенно напряглась, не смея даже шелохнуться.

– Не оборачивайтесь! – глядя ей за спину, многозначительно понизив голос, произнес Ник, – за вашей спиной… долгожданная свинина!

Уронив голову набок, Ника шумно вздохнула…

Старик-японец присел за соседний столик и, подперев кулаком щеку, блаженно улыбаясь, следил за тем, как Ник разделывал мясо.

– Ваши женщины немножко похожи на тамагочи, – прерывая молчание, сказал он по-японски, обращаясь к Нику. – Чтобы они были довольны, их нужно водить в рестораны, делать подарки…

Ник от неожиданности выронил нож и, густо покраснев, виновато взглянул на Нику. Она прыснула смехом, зажав рукой рот. А старик, кряхтя, поднял с пола нож, покачал головой, сходил на кухню, откуда принес на деревянном блюде неказистый черный кирпичик, усыпанный тмином и еще какими-то зернышками. И Ник нареза́л тонкие ломтики по одному, то подавая их Нике, то забирая себе, да так и разрезал весь кирпич до самой последней тоненькой корки, которую Ника, поправ все мыслимые нормы этикета, стащила с блюда и спрятала в сумочку.

– Заначка? Правильно, – одобрительно кивнул Ник.

– Сейчас не справлюсь, – призналась она, – а перед сном погрызу.

День пролетел как одно мгновенье. После обеда они вновь бродили по книжным развалам, с увлечением копаясь на пыльных стеллажах и полках, радуясь каждой удачной находке, словно старатели, откопавшие золотой самородок. У стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что это два книжных червя, дорвавшиеся до вожделенных книжных кущ и жаждущие, найдя очередную невзрачную книжку, вдохнуть с нее благородную пыль веков. Объявление диктора, прервавшее звучащую в магазине негромкую музыку, заставило Ника взглянуть на часы.

– Ника, – окликнул он ее по имени, – вы кофе любите?

– Чур, угощаю я.

– Но ведь это моя идея, – возразил Ник.

– Идея ваша, – кивнула Ника, – зато очередь моя. Куда пойдем?

– Есть тут неплохое местечко… – начал было Ник.

– А что бы вы сказали, – прищурившись, перебила его Ника, – если я предложила бы вам выпить кофе в кафе Харуки Мураками?!

По лицу Ника было видно, что это оказалось для него сюрпризом.

– Ну что, показать вам кафе Мураками? – довольная произведенным эффектом, спросила его Ника.

– Ваша взяла! – подняв руки вверх, ответил он.

– Тогда за мной, – сказала Ника.

Где-то что-то перепутав и поплутав, она тем не менее нашла то, что искала. Когда же, попив кофе, обильно сдобренный духом самого Мураками, они вышли на улицу, в окнах ближайших домов стали один за другим зажигаться огни.

– Мне пора, – с сожалением сказала Ника. – Как быстро пролетело время! У меня такое ощущение, будто после службы прошла всего лишь пара часов. А ведь на самом-то деле прошел целый день.

– Спасибо, что вы разделили его со мной, – обнажив голову, сказал Ник и поцеловал ей руку.

– Спасибо вам, – улыбнулась Ника, – я думала, что знаю этот город, но ваш Токио оказался много милей.

– Позволите проводить вас до дома? – спросил Ник.

– Не беспокойтесь, – покачала головой Ника. – Я живу рядом и, если честно, хотела бы побыть немножко одна.

– Что ж, не буду вас неволить. Тем более что это не последняя наша встреча и, если мы чего-то недоговорили, мы исправим это в следующий раз, – двусмысленно, как ей показалось, сказал Ник.

– Прощайте, – улыбнувшись, ответила Ника и, помахав ему рукой, неспешно пошла к своей остановке. Но не успела она сделать и десяток шагов, как кто-то взял ее под руку. Вскрикнув от неожиданности, она остановилась как вкопанная. Это был Ник.

– Вы меня опять напугали! – с трудом переводя дух, сказала Ника.

– Прошу прощения, – сказал Ник, – но за вами по пятам следуют два подозрительных типа, которых я сегодня пару раз уже видел. С точки зрения теории вероятности случайность этого ничтожно мала. И поэтому, хотите вы того или нет, но я вас на улице одну не оставлю.

К его удивлению, Ника скорее смутилась, чем испугалась…

Они еще долго бродили по набережной, и Ника ловила себя на мысли о том, что, гуляя с Ником, она все время вспоминает прогулки с отцом. Редкие прогулки. Отец давно уже жил в Москве, дома бывал редко, последний раз, может, в прошлом году.

«Значит, я вспоминаю не отца и не прогулки, а свое состояние в тот момент. Точнее, те чувства, – пыталась анализировать происходящее Ника. – Что это были за чувства?

Теплота. Защищенность. Надежность. Привязанность. Почему я вспоминаю об этом сейчас? Потому что испытываю то же чувство. С человеком, которого вижу в первый и в последний раз. Абсурд! А если не в последний? А если мы встретимся снова на каком-то конгрессе? Да хотя бы и здесь на будущий год… Что же, по теории вероятности это вполне возможно. Хотя… Он наверняка опять заговорит о предопределенности…. Да нет, не заговорит. Он меня даже не вспомнит».