Цитаты из книг автора «Михаил Агеев»

Есть в спине удаляющегося человека что-то такое, что напоминает о несправедливостях и обидах, о которых нужно еще рассказать и еще раз проститься, и сделать это нужно скорее, сейчас, потому что уходит человек навсегда, и оставит по себе много боли, которая долго еще будет мучить, и может быть в старости не позволит ночами заснуть

главная и жаркая прелесть человеческой порочности – это преодоление стыда, а не его отсутствие

Для того, кто галантен – женщина пахнет розой, а для таких, как вы, видно даже роза пахнет женщиной.

На следующее утро, часу в двенадцатом, три курьера того учреждения, где работал товарищ Буркевиц, внесли Масленникова на руках. Спасать его однако было уже поздно. Нам оставалось только констатировать острое отравление кокаином (несомненно умышленное, – кокаин был видимо разведен в стакане воды и выпит) и смерть от остановки дыхания. ».

А-а, – закричал я и побежал из комнаты, словно меня хватают за пятки, – а-а, – дико закричал я, воздушно пролетая по столовой и в то же время чувствуя, что сижу, что медленно приподымаю со стола мою затекшую голову и с трудом просыпаюсь. За окном уже брезжил поздний зимний рассвет. Я сидел за столом в пальто и калошах, шею и ноги простудно ломило, фуражка лежала на сальной тарелке, а горло мое было наполнено комком горьких, невыплаканных слез.

Ее голова была высоко, у самой верхушки шкапа, там, где кончалась последняя виньетка. Но зачем же она туда взобралась и на чем она стоит. Но в то же мгновение как это возникло в моей голове, я уже ощутил отвратительную слабость испуга в ногах и в мочевом пузыре. Мать не стояла. Она висела

И невольно в нас поднимается желание обратиться ко всем будущим Пророкам человечества и им сказать: – Милые и добрые Пророки! Не трогайте вы нас, не распаляйте вы в наших душах возвышенных человечнейших чувств, и не делайте вообще никаких попыток сделать нас нас негодовать, возмущаться, приходить в ярость и мстительно свирепеть. Поймите, Пророки, что механизм наших человеческих душ – это механизм качелей, где от наисильнейшего взлета в сторону Благородства Духа и возникает наисильнейший отлет в сторону Ярости Скота.

И не доказывает ли это наглядно, что причину возникновения в нас тех или иных чувств, которыми мы реагируем на внешнее событие, нужно отыскивать отнюдь не в характере этого события, а всецело в состоянии нашей души

Но до чего же оно, это возбуждение в нашей душе высшего, человечнейшего чувства, нас довело: до наслаждения убийством, до звериного злобствования. – Да ведь против злодеев, – возразят нам здесь. – Это не важно, – ответим мы, – а вот важно то, что , – и если эти низменнейшие, если эти отвратительные чувства возникли в нашей душе только потому, что разволновались наши человечнейшие чувства – любовь к страдающему и кроткому герою, если эта дикая озверелость наша тихонечко и незаметно вылезла из растроганности наших благороднейших чувств, которые разбередил в нас театр, – разве не показывает это уже с некоторой ясностью смутную, страшную природу наших душ.

И вот спрашивается: это, постоянно наступающее в конце спектакля во имя торжества добродетели, возникшие в нас хищнические инстинкты, и не выходим ли мы из театра кроткими и довольными не потому вовсе, что в наших душах не возникало никаких низменных чувств, а потому лишь, что чувства эти получили удовлетворение