Тренировка

Через полчаса Алиса вслед за Гариком спустилась в подвал. По всему залу висели боксерские груши и плакаты, рассказывающие о преимуществе боевого самбо над другими видами единоборств. Центр зала занимал борцовский ковер.

– Этот подвал нашему комсомольскому оперативному отряду отдали. Тут у нас и штаб, и спортзал. Только болтать о том, что мы каратэ занимаемся, не советую. Официально – это секция боевого самбо. А вот и тренер наш, Виктор Ли. Знакомьтесь.

Алиса с интересом посмотрела на молодого мужчину с раскосыми глазами.

– Новенькую привел. Она врач. Хочет попробовать, – сообщил тренеру Гарик.

– Переодевайтесь! – указал на женскую раздевалку тренер.

Гарик передал Алисе упакованное в специальный пакет кимоно.

– Красоту ничем не испортишь, – увидев через несколько минут Алису в кимоно, зааплодировал Гарик. Он смотрел на женщину влюбленными глазами. – Алиса, как бы я хотел побывать на месте твоего мужа. Я б тебя на руках носил и кофе подавал в постель каждое утро.

– Я с тобой коров не пасла, так что обращайся ко мне «на вы». И мужем моим ты никогда не будешь, – осадила Гарика Алиса. – Но для живой макивары сгодишься.

– Какие вы слова японские знаете, Алиса Викторовна, – улыбнулся Гарик. – От ваших рук я даже нокаут приму с радостью.

– И не заплачешь? – пристально посмотрев на Гарика, спросила Алиса.

– Нет. Все стерплю.

– Ловлю тебя на слове, кучерявый. Бить буду долго и больно.

Потом началась разминка, в которой участвовали десять человек из комсомольского оперативного отряда. Алису и девчонок-студенток тренер поставил в первый ряд. Они бегали по кругу с поочередно вытянутыми вперед ногами, боком, спиной вперед, на корточках, подпрыгивая вверх, отжимались на кулаках.

– А теперь, растяжка, – скомандовал тренер. – Сели на шпагат все. Ноги потянули.

Алиса легко выполнила упражнение.

– Вот, это растяжка, – удивился тренер. – Вы занимались каратэ?

– Нет. Я первый раз на тренировке, – улыбнулась Алиса.

Потом тренер учил спортсменов блокировать удары противников, группироваться и правильно падать.

По окончанию тренировки, когда тренер и спортсмены покинули спортзал, Алиса подошла к Гарику и попросила показать ей удар, которым он вырубил Старовойтова и его друга.

– Ничего сложного в нем нет. Боксеры становятся друг против друга и бьют в челюсть или в голову. Я же бью противника по затылку или по теменной части головы. При этом кулак летит по кругу. Хитрость в том, что нормальные люди так не бьют и подобного удара не ожидают.

Гарик нанес несколько сильных ударов по боксерской груше.

– А ты знаешь, что этот удар может привести к весьма печальным последствиям? Ты о посттравматической эпилепсии слышал? – подошла вплотную к Гарику Алиса.

– Не только слышал, но и видел, – кивнул головой санитар.

– А теперь ответь мне, пожалуйста. Если ты знал, что этот удар может привести к серьезным травмам, зачем ты бил по затылку Славку Каретникова? Он же и так обречен.

– Чтоб не наглел. Он меня первый ногой по лицу ударил.

– Я так понимаю, ты не виновен, потому что это был адекватный ответ танцору?

– В самую точку попала, – улыбнулся Гарик.

– Тогда защищайся, – предупредила Алиса.

Гарик, продолжая улыбаться, отошел на пару метров от врача и тут же получил сильнейший удар ногой по лицу. Удар был настолько сильный, что Гарик отлетел на пару метров от Алисы.

– Это тебе за Славку Каретникова, – крикнула Алиса.

Встав на корточки, Гарик тяжело мотнул головой и стал подниматься на ноги. Но стать в стойку не успел. Алиса нанесла ему еще один удар ногой, на этот раз слева. После чего прыгнула на поверженного противника и отвесила ему две звонкие пощечины.

– А это за Светку и поцелуи у стен дурдома! И за вчерашнюю ночь! – закричала Алиса. – Я убью тебя, кучерявый! Убью!

Она стала кулаками лупить санитара по голове и груди.

Гарик обхватил сидящую на нем женщину и попытался ее поцеловать, но она вывернулась и вскочила на ноги.

– Нет, кучерявый! Не будет у нас с тобой больше ни поцелуев, ни любви! Ты меня предал! Ты изменил мне. Променял меня красавицу на какую-то медсестру!

Но Гарик сдаваться не привык. Он сделал подсечку, повалил женщину на ковер и после недолгой борьбы поцеловал Алису в губы. После чего сорвал с нее куртку…

Домой Алиса пришла около двенадцати.

– Ты где была? – подскочил к Алисе муж.

– На работе.

– Врешь. Я звонил главврачу.

– Тогда у любовника, – с презрением посмотрела на мужа Алиса.

– Ты как со мной говоришь!? Я волновался!

– А ты вчерашний вечер вспомни! Пока не извинишься, спать будешь на диване! Ты меня понял?

– Алиса, дорогая, прости. Я больше не буду, – Владимир упал на колени, уткнулся лицом ей в юбку и заплакал.

– Маменькин сыночек, – с издевкой в голосе произнесла Алиса. – Будешь себя так вести, отберут твою любимую игрушку навсегда. А тебя, психопата, на помойку выбросят. Ужин разогрей. И «Мускат» достань из шкафа. Пить будем.

Владимир побежал на кухню, а Алиса отправилась в ванную комнату. У нее было прекрасное настроение. Сегодня она добилась всего, чего хотела.

Приняв душ, Алиса в коротком белоснежном халатике пришла на кухню. Сама наполнила вином бокалы.

– Этот тост я поднимаю за конченую шлюху, за твою жену! Пей до дна! До последней капли! Я сделала то, о чем ты просил вчера! И ко мне больше не подходи!

– Алиса, что ты несешь? Извини…

– Пей, я сказала, до дна! За грязную шлюху! И запомни, ты для меня пустое место, психопат и истерик. Отправляйся к своей маме и скажи, что она была права. Тебе в жены нужна была девственница, никем не тронутая! А я – шлюха неблагодарная! Шлюха!

С этого дня Алиса каждый вечер выезжала с Гариком к социально опасным больным, а после восьми приходила в спортзал. Час уходил на общую разминку и отработку приемов в группе, а потом они оставались вдвоем. Алиса нападала первой, Гарик защищался, но уследить за ее ногами успевал не всегда, потому что в балетной студии, где она занималась больше десяти лет, балерин учили не только танцам, но и приемам самообороны. Эти занятия начали проводить с ними после того, как двух девчонок из балетной школы изнасиловали местные отморозки. Хорошая растяжка и сильные ноги после этих тренировок давали возможность балеринам отбиться от любого насильника. И то, что это не шутки, Гарик испытывал теперь каждый вечер на себе. Алиса видела в своем партнере потенциального насильника и била его жестко и резко. И только в конце тренировки она разбрасывала руки в стороны и закрывала глаза.

Потом они шли к морю, о чем-то говорили, спорили, смеялись и читали стихи. А однажды, когда Гарик в очередной раз предложил Алисе бросить все и уехать из этого города, она рассказала ему о предсказание колдуна.

– В машине он сказал, что не видит тебя рядом со мной. Он говорил, что мы не должны встречаться. Потому что мы живем на разных полюсах.

Лицо Алисы неожиданно стало бледным как полотно. Гарик не на шутку испугался. Он взял ее руки и стал растирать пальцы. Делал он это нежно и ласково. Они стояли на причале. Он наклонился к Алисе и поцеловал ее. У Алисы на глазах появились слезы, она плакала не стесняясь. Гарик губами ловил ее слезинки, и обещал… убить колдуна.

– Он хотел нас разлучить. Запугать тебя, сделать тебе больно. Не верь ему. У нас все будет хорошо. Тебе же хорошо со мной, ты же меня любишь. А с мужем я разберусь по-мужски, пусть только пикнет. У тебя есть теперь защитник, способный на все.

Бред ревности

Лариса Ивановна делала вид, что не замечает того, что происходит с Алисой и Гариком. Она никого не вызывала к себе на беседу. Повлиять на них она попыталась через больных, вернее, через трагедии, которые привели в психиатрическую больницу разных людей.

– Алиса Викторовна, вы сегодня работаете на выезде с Гариком, – передавая амбулаторные карточки врачу, сообщила Кравчук. – Лариса Ивановна попросила осмотреть этих больных. Она ждет проверяющих из прокуратуры.

Первой в списке оказалась старая шизофреничка Евтухова Маргарита Ивановна.

– Я ветеран МВД, – заявила с порога Маргарита Ивановна.

– А я ваш новый доктор, – широко улыбнулась Алиса. – Как ваше самочувствие. Есть ли жалобы на здоровье?

– Все плохо, доктор, – провела в комнату неожиданных гостей старуха. – Живу одна. Словом не с кем перекинуться. И все ревность моя, мужа поймать хотела на измене с молодой. Мне уже было за сорок. Я тогда работала в научно-техническом отделе горотдела милиции. Проводила экспертизу аудио- и видеозаписей. Техника тогда еще была военная, но, несмотря на это, отдел наш работал весьма интенсивно. Я даже видеокамеры в гостиничных номерах ставила. В основном мы снимали пьяные оргии высокопоставленных начальников и сотрудников правоохранительных органов.

– И какое отношение ваша работа имела к вашей болезни? – поторопила Евтухову Алиса, ей не хотелось выслушивать воспоминания соглядатая из МВД.

– Самое прямое, – заволновалась старуха. – Я же потом все эти записи не только просматривала, но и записывала на бумаге каждое слово, произнесенное в номере. Кроме этого, сразу же после выезда клиента из гостиницы приходили мы и проводили тщательнейший обыск помещения. Наша задача состояла в том, чтобы аудио- и видеозаписи подкрепить материальными уликами. Мы собирали заколки, зубочистки, платочки, извините, и даже презервативы для того, чтобы потом идентифицировать подозреваемого по остаткам спермы и другим выделениям сами знаете откуда. Так вот, однажды я нашла в гостинице заколку в виде змеи, покрытую серебром. Вещь редкая, не наша, сличила ее с видео. Хозяйкой заколки оказалась местная продавщица, которая в свободное от основной работы время соблазняла командировочных мужчин в баре «Три семерки». А недели через две я нашла в своей собственной постели точно такую же заколку. Отнесла ее в НТО, один к одному. Думаю, что за чертовщина, неужели эта проститутка ходит к моему мужу?

– И вы решили проверить, – ускорила рассказ ветерана МВД Алиса.

– Да. Но как это сделать? Можно было обратиться к своим коллегам из угрозыска, но тут проблема была в том, что там как раз и служили мои, как бы это поточнее сказать, – стала подбирать нужное слово старуха.

– Любовники, – подсказал ей Гарик. Он уже не первый раз слушал эту историю.

– Нет. Вы что, какие любовники. Любовников у меня не было, но были кавалеры.

– И чем отличались кавалеры от любовников? – поинтересовалась Алиса.

– Любовники – это когда долго, много лет, и чуть ли не вторая семья, а кавалеры – это когда по-быстрому, к примеру, в обеденный перерыв или за совместным просмотром видеокомпромата с оперативником. Девочки из НТО должны были сидеть рядом, чтобы неопытный в технических вопросах оперативник чего-нибудь там не стер.

– И много у вас таких кавалеров было? – задал свой вопрос Гарик.

– Боже упаси. У меня немного было. Если считать таких, которые часто ко мне заходили, человек десять, а если сюда приплюсовать и тех, у кого жена головной болью страдала или была неактивной в постели, то тогда три десятка наберется. Это я вам от чистого сердца, без вранья. От кого теперь скрывать. Мы даже трусики, когда в обеденный перерыв закрывались – заранее снимали, чтоб время не терять. Надо ж было еще успеть и пообедать. Но я не о том сейчас говорю. Я ж вам про заколку начала, а вы меня сбили на другую тему. Короче, решила я проверить своего мужа-изменника и установила видеокамеру у себя в спальне, чтобы поймать его с поличным. А он, гад, обнаружил камеру, и чтобы спасти свое реноме, пошел на самую настоящую подлость. Он подговорил эту проститутку-продавщицу вместо себя сына нашего соблазнить. Рассказал, что жена заколку ее нашла, скандалит дома. А сыну тогда уже 16 лет было.

Короче, купил он ей билет в кино на последний ряд, а второй сыну вручил. В общем, она моего сына своими шаловливыми руками до такого довела, что они в кино целоваться стали. А потом сын и предложил этой продавщице, пока предков нет, к нему в гости зайти, музыку послушать. В то время, если шуры-муры хотели сделать, музыку звали послушать. Ну, сын мой ее на кухне посадил, вином хотел угостить. Но ей то вино не надо. Ей же кое-что другое нужно. Она завела его в нашу спальню и там такое с моим сыночком устроила, что это ни в кино показать, ни в сказке сказать. Восемь раз за рабочий день. Вот что она сделала и после всего этого заколку свою со змеей оставила.

Я пришла домой, проверила запись и мужа позвала посмотреть на это безобразие. Я ж вначале не знала, что муж мой эту провокацию сам устроил. Хотела с сыном поговорить, а муж говорит, что это непедагогично, и тогда в качестве компромисса я потребовала от мужа то же самое ночью повторить. Но мужу куда там до сына. Он на третий раз уже за сердце стал хвататься. А мне интересно проверить, почему так получается. Утром я мужу сказала, что заболела, а сама сына в спальню привела и кино ему это показала, и так разозлилась на него, что потребовала повторить то же самое со мной.

Он сначала отказывался, и тогда я сказала, что этой проституткой опозорю его в школе. Так он со мной на один раз даже больше смог сделать. Вечером пришел муж, узнал, что я вытворяла с сыном, и отправил меня в психушку, а на следующий день мужа паралич разбил, и сына посадили через полгода за изнасилование учительницы на сельхозработах.

И что обидно, я до сих пор на учете у вас стою как особо опасная старуха, а вот та лярва, из-за которой все это случилось, за мной собесом закреплена. Она еду мне покупает, в квартире убирает, как у одинокого инвалида. И что очень важно, эта проститутка-продавщица, которая семью мою уничтожила, – честная труженица, а я дура, шизофреничка с красной полосой. Скажите, а вы можете меня с учета снять?

– Могу, – улыбнулась Алиса. – Вы уже мужчинам не опасны. Я вас по возрасту сниму с учета. Спокойной ночи.

– И что скажешь? – спросил Гарик, когда они вышли из квартиры больной. – У нее было тридцать любовников, а как узнала, что у мужа завелась одна единственная, устроила ему черную пятницу.

– Это как раз нормально, – улыбнулась Алиса. – У женщины была потребность в кавалерах. И потом, она же все по-быстрому делала, чтобы успеть пообедать. Так что это не измена, а благотворительная помощь коллегам по работе. Она просто помогала мужчинам, жены которых страдали ночной головной болью.

– И какой бы ты ей диагноз поставила, если б она рассказала психиатру о своих кавалерах?

– Никакого. Просто женщины из НТО таким образом пытались разнообразить свою жизнь.

– Но в финале-то ей поставили шизофрению! Значит, она была шизофреничкой от рождения, – остановился на лестничной площадке Гарик.

– Спорная теория. В СССР все, что было до первого осмотра больного психиатром, считается нормой. Но в данный момент меня твоя Лариса бесит. Зачем она такие вызова нам дает, унизить хочет или на тебя, никем не тронутого, покушается?