Глава 17
Дана

2-й месяц, 199-й год Эры Объединения

К заваленному глухому проулку Алмарана Дана с Амиром собирались вернуться через трое суток. Встретиться лично у них не получилось, а доверять пересылку рюкзака с содержимым курьерской службе Амир не хотел. Поэтому он пока добывал необходимое оборудование и обеспечивал неисправность камер слежения, а Дана всё это время изучала дело Грязной Пятёрки. Ей очень хотелось, чтобы предок Амира оказался невиноват, хотелось доказать это и очистить имена Тамира Бахаро и его друзей. Она и раньше задумывалась над странным судебным процессом, но уголовная история – это дисциплина четвертого курса, а младшим студентам по статусу было не положено изучать архивы тех событий.

Из того, что она смогла найти в открытых источниках, следовали неутешительные выводы. Пятерка заговорщиков усомнились в праве Фисара Дауро на верховную власть. Они утверждали, что в первые дни эры объединения Фисар совершил слишком много преступлений против гуманизма, да и само объединение прошло принудительно. Бахаро с сообщниками планировали новый грандиозный теракт, чтобы вернуть страну к тому состоянию хаоса, в котором началось возвеличивание Фисара, чтобы история попросту обнулилась. На суде все члены Грязной Пятерки вели себя отвратительно, им даже не хватило смелости и гордости признать свою вину, они рыдали и ползали на коленях, вымаливая пощаду. И Фисар Великодушный, конечно же, очень хотел их помиловать, но суд присяжных и даже адвокаты посчитали, что преступники не достойны жизни в новой светлой эре справедливости.

Не успела Дана додумать мысль, как Правая ожесточенно сжалась в кулак и со всей силы ударила по экрану монитора. Тот всхлипнул, пошёл трещинами и погас. На вскрик Даны в комнату заглянула встревоженная мать и огорченно прислонилась к стене:

– Опять руки?

– Да, – вздохнула Дана. – Но я на Правую даже не сержусь.

– Ты про что, милая?

– Про пафосное враньё, которым нас кормят.

– С чего ты взяла?

– Мам, вот ты не историк, но образованный человек. Скажи, что ты думаешь про Грязную Пятёрку?

– Ну…, – мама задумалась и присела на кровать, – я мало что знаю. Это группа террористов, которые хотели смерти Великого Отца и не только его. В школе совсем мало про них рассказывали. Убивать людей, конечно, плохо. Но их казнь спасла нас от новых потрясений и вот уже сколько лет вокруг мир.

– А если они не виноваты? – воскликнула Дана. – Если это показной процесс, чтобы задушить инакомыслие и желание докопаться до истины?

– Что ты говоришь, милая?! Наша общественная система основана на заветах Фисара Дауро и справедливость – одна из них. Повторяю, мне жаль казнённых, но иначе, наверное, было нельзя. И вообще, кто я такая, чтобы судить о поступках Великого Отца?

– Мам, ты человек, который умеет мыслить и анализировать, а не только поглощает информацию.

– Солнышко, сходила бы ты на прогулку, там так хорошо, вишня цветёт.

– Не хочу! – буркнула Дана

– Хочешь. И пойдёшь! – мать резко встала и выходя из комнаты, добавила: – Такие мысли требуют проветривания головы!

Дана еле удержала Левую, которая уже замахнулась, чтобы бросить вслед пластиковый стаканчик.

Амир появился вечером и отдал Дане рюкзак. Она чуть не расплакалась, а Правая и Левая крепко прижали любимый рюкзачок к груди. Испорченный взрывом, морской водой и условиями хранения, он потерял цвет и форму, но от этого казался трогательным, как пропавший питомец, который после долгих скитаний нашёл путь домой.

– Вы не представляете, как я вам благодарна!

– Не стоит, – отмахнулся Амир. – У меня есть что-то, что вас ещё больше порадует.

– Что?

– Мы действительно можем расшифровать эти письмена. Они не сложные. Алфавит буквенный. Как произносится, не знаю, но смысл понять можно.

– Как?

– Смотрите, – он положил рядом карточки с изображением Фисара и незнакомой девушки, – тут подпись из двух слов. Ясно, что имена. Зная, как зовут вот этого человека, – он ткнул пальцев в Фисара, – мы сравниваем подписи и делаем вывод, что…

– Дауро и Даури… дети одного отца… – у Даны потемнело в глазах, и она потрясла головой, – значит, я права! У него была сестра!

На этот раз Амир был начеку и уклонился от Правой и Левой. Смущенная Дана пояснила, что первым порывом было обнять его.

– Спасибо, не стоит, – усмехнулся он. – По крайней мере, пока вы не научитесь управлять своими руками. Так и задушите случайно от восторга.

– Осталось узнать её имя.

– Это не сложно. Мы знаем, как пишутся звуки «И», «А», «Р», а это почти все звуки её имени. Насколько я знаю женские имена тех времен, да и настоящие, то в такой комбинации у нас только три имени: Ивара, Илара и Инара. Кстати, у меня вот еще что есть.

Он вытащил ту самую карточку с переводом хвалебной оды Фисару.

– Я пока не переводил, только посмотрел на название, и оно нам тоже много даёт.

– «Великий Отец», – прочитала вслух Дана.

– Да, и тут мы видим, что буквы «В» или «Л» в имени нашей загадочной сестры нет. То есть…

– Инара Даури!

– Да, прошу любить и жаловать, – довольно произнёс Амир, но тут же вздохнул. – Только вот мои поиски по всем доступным архивам не выдали ни одной женщины с таким именем. Вообще.

Дана задумчиво смотрела на девушку с короткой стрижкой, высокомерным взглядом и плотно сжатыми губами. Похоже было, что она не собиралась позировать графисту, не боялась его, но и перечить не могла.

– Тот, в жилище которого я нашла эти карточки, должен знать, куда она делась, – решительно сказала Дана.

– Мне кажется, он очень много чего должен знать, – кивнул Амир. – Завтра после закрытия музея начнём. Выспитесь хорошенько.

Однако, Дана так и не уснула в ту ночь. Вместо этого она, запивая волнение энергетиком, сидела над карточками из рюкзака. Амир оставил также ей ту единственную, на которой можно было прочесть перевод оды. И теперь она пыталась составить словарь неизвестного хрониста. Это было увлекательно до дрожи, до замирания сердца. Дана даже не морщилась на пафосную патоку оды, хотя текстов слаще и фальшивее ещё не встречала. Она наоборот, была рада многословию. Когда совсем в глазах зарябило, Дана вдруг решила проверить карточки на прочность и с возбужденной радостью обнаружила, что в отличие от архива Фисара Дауро, карточки из подводного убежища невозможно поджечь, сломать или порезать. Ни Правая, ни Левая, ни обе сразу так не смогли испортить удивительные пластиковые прямоугольнички. Дана даже попробовала воздействовать на них доступными бытовыми растворителями. Никакого эффекта.

Об этом она, зевая до судорог, рассказала Амиру, когда они вечером плыли на маленьком электроботе к «Кругу Алмарана».

– Так что, если мы сможем раскопать то помещение, то весь огромный архив наш! – подвела резюме Дана.

Амир согласно кивал, но разговор не поддерживал. Всю дорогу он то шепотом перепирался с кем-то по коммуникатору, то хмуро перебирал оборудование и в конце концов Дана не выдержала:

– Что у вас случилось? Такое чувство, что вы не хотите начинать раскопки.

– Хочу, – он смотрел в сторону.

– Но мне ничего объяснить не хотите?

– Не хочу.

Дана скрипнула зубами и до самого служебного причала не сказала ни слова. А когда электробот ткнулся носом в ботоприёмник и отключится, Правая схватила самую большую сумку с оборудованием и чуть не бросила за борт, остановившись в нескольких сантиметрах от беспокойных волн.

– Вы что творите? – заорал Амир, мгновенно утратив хмурость и отрешенность, – это дорогое арендованное оборудование!

– Знаю. Но я так же знаю, что мы с вами сейчас собираемся нарушить закон, – Дана выдержала паузу. – Вместе. Секретов друг от друга у подельников не должно быть. Или говорите, что случилось, или я выкидываю это за борт и мы расстаемся. И не думайте применить силу, Правая всё ещё плохо меня слушается, но хорошо защищает.

Амир тоскливо смотрел то на сумку, то на Дану, то на уцелевший фрагмент стены Алмарана.

– Сумка тяжелая, – поторопила его Дана.

– Не для ваших рук, не врите тогда уже и вы, – вздохнул Амир и снова сел.

Он выглядел таким несчастным и разбитым, что Дана вернула сумку на место и села напротив Амира. Правая чуть дёрнулась, но осталась неподвижно лежать на коленях.

– Что она хотела сделать? – невесело усмехнулся Амир, – стукнуть меня?

– Нет, – покачала головой Дана. – Пожалеть.

– Угу… самое время. Ладно. В двух словах рассказываю, и вы больше меня ни о чём не спрашиваете.

– Договорились.

– Архив Фисара Дауро, который я вам принес, стоил мне половины жалования. Более того, я для нашей экспедиции взял отгул за свой счёт. Моей жене это не понравилось. Я понадеялся, что она поймёт, для чего такие жертвы и рассказал всё.

– А она?

– А она, оказывается, двоюродная внучка одного из присяжных на том самом суде.

– Ох… а вы этого не знали?

– Нет. Разговор никогда не заходил так далеко.

– Но ведь сын за отца не в ответе? – не очень уверенно сказала Дана.

– Некоторые думают иначе, – Амир вздохнул, глядя на волны.

– И… что теперь?

– Пока не представляю. Я очень её люблю. И она меня любит, я уверен. У нас такой славный пацан подрастает. Но… разворошив прошлое, я разрушу нашу семью.

– Почему?

– Это ведь станет общим достоянием. И получится либо она потомок лживого присяжного, либо все узнают, что я потомок одного из зачинщиков самого страшного преступления Эры Объединения.

– И вы всё равно пошли на это?

– А вы бы не пошли?

Дана немного помолчала, а потом Правая аккуратно, чтобы не переусердствовать, взяла руку Амира и крепко её пожала.

– В общем, дорогой потомок Тамира Бахаро, у нас только один выход, – решительно сказала Дана. – Доказать, что вины нет ни на вашем предке, ни на её. Работы впереди завались, – она хихикнула, – причем в буквальном смысле завал. Так что вставайте уже, и пошли на раскопки.

Дана взяла одну из сумок, и, не глядя на Амира пошагала по пирсу в сторону стеклянных дверей, над которыми было написано «Вход только для сотрудников».

Пока они окольными путями добрались до цели, пока убедились, что все поздние посетители уже ушли и что камеры, моргающие красным, на самом деле слепы, наступили сумерки. Запрещающий заборчик с важным сообщением они беспардонно отодвинули, не заботясь о резком скрежете, эхом отозвавшемся среди развалин. На весь музейный комплекс сейчас был только один живой охранник в будке за стеной, до которого звуки никак не долетят через полгорода.

Металлическая, покрытая странными пятнами дверь, та самая, чуть не единственная уцелевшая во всём городе после Тревзрывия, была завалена крупными обломками породы, а соседние покореженные жилые блоки от обвала сдвинулись, словно старались спрятать её от посторонних глаз.

Амир быстро установил под дверью несколько мини-зарядов и утянул Дану за рукав из переулка. Глухо бахнуло, потом еще два раза. Руины Алмарана откликнулись ленивым эхом. Амир заглянул в проулок, чертыхнулся и поставил еще два заряда. Снова тихие взрывы, снова равнодушное эхо.

Потом они раскидали остатки камней и замерли перед освобожденной, но всё так же закрытой дверью. Амир достал сканер и тщательно настроил его сначала на близкое расстояние, потом на дальнее. Прибор показывал еще одну дверь, а за ней тоннель, уходящий в толщу скалы.

– Неужели никто за двести лет не поинтересовался, что там? – задумчиво бурчал он, меняя настройки сканера.

– Мы спрашивали еще на первом курсе, – ответила Дана, – нам ответили, что её несколько раз пытались вскрыть еще давно, когда только задумали музей. Никаких особенных приборов, типа как у тебя в руках, тогда не было. Чтобы узнать, что за этой дверью, например, пустая комната или склад трупов, или даже что–то более ценное, нужно было больше, чем энтузиазм тогдашних копателей. Ты не забывай, что при жизни Фисара сюда вообще ни денег, ни сил не вкладывали. А потом, когда уже полноценный музей организовали, в нем столько всего было, что про эту дверь и забыли. Так, пугали подростков кровавыми легендами про несчастных влюбленных.

– Ясно… но ведь могли быть всякие черные копатели, которые ищут ценности, – пыхтел Амир, устанавливая новые мини-заряды по периметру двери, – неужели им тоже не интересно было?

– Это Нижний Алмаран. Тут и в самом расцвете-то были трущобы.

– Ладно, убедила. Отходим. Сейчас точно завалим её.

Когда развеялся дым и пыль, они вернулись и не сговариваясь выругались. Дверь стояла на месте.