Вообще-то венны не жаловали состязаний, полагая их лишним поводом для обид. «Если я тебя одолею – ты огорчишься. Если ты одолеешь – я огорчусь. Зачем?»
Всё прежнее кончилось безвозвратно; меня ждал неведомый грозный мир за пределами рода и неведомая страшная жизнь. Для неё следовало умереть и родиться вновь подобно младенцу, зарёванным, одиноким и голым.
страдание – не грех, но само по себе и не заслуга. Дело не в том, чтобы много страдать, а в том, чтобы думать и набираться мудрости, если пережитое не отшибло ума…