Цитаты из книги «Вафельное сердце»

Конечно же, у Ноя был катер, в этом Лена не сомневалась. Все знают, что катер – это такая лодка. А ковчег – это непонятно что, выдумка. И Лена вздохнула по-взрослому: ну как же так, писать такое в Библии. – Катер ведь небольшой, – сказал я. Лена кивнула. – В том-то и дело, Трилле, что небольшой. Тогда ясно, почему динозавры вымерли. У Ноя не хватило для них места.

например, она падает с канатной дороги на подложенный мною матрас; тогда мне все-таки очень хочется, чтобы она назвала меня лучшим другом. Не вслух, конечно, и не при всех, а так – шепнула бы просто.

я ужасно испугался. – Я все время очень боюсь потерять Лену, – сказал я. – А ей, по-моему, потерять меня ничуть не страшно.

Лене скоро девять, и у нее сил поменьше, чем у тех, кто немного побольше.

– Трилле, пиши ты, у тебя красивый почерк, – сказала Лена, выходя из магазина с бумагой и ручкой. Одна косичка у нее расплелась, но в остальном вид был очень боевой и решительный. Мне ее затея представлялась сомнительной. – Что писать? – спросил я. Лена легла на деревянный столик рядом с магазином и стала думать. Она думала так сильно, что даже мне было слышно. – Пиши, – скомандовала она. – «В хорошие руки возьмем папу». Я вздохнул. – Лена, ты думаешь… – Пиши! Я пожал плечами и написал. Потом Лена замолчала, для ее непоседливости – очень надолго. Наконец она прокашлялась и продиктовала громко и четко: «Обязательное условие: должен быть хорошим и лю

Козел оглянулся в недоумении и наложил кучу посреди катера. Но на этом все не кончилось: корова поскользнулась на козлиных катышках и ударилась в окно каюты с недоеденными занавесками, разбив стекло. На борту была куча мала из перьев, какашек, одуванчиков и кроликов… Мы с Леной стояли на трапе, опустив руки, и взирали на всю эту катавасию. Наконец корова сиганула за борт и шлепнулась в воду с царственным всплеском. И тут на коровино счастье появился дядя Тор. К несчастью для нас.

От всего этого таскания ослабли ремни на жилетах. Мы затянули их потуже, принесли из кладовки столько банок для варенья, сколько смогли унести, и приступили к сбору насекомых. Мы добыли двух шмелей, двух червей, двух улиток, двух тлей, двух пауков, двух божьих коровок. Всего шесть банок. Пока мы покончили с этим, прошло уже много часов. Мы проголодались и натрудили спины. К тому же один из шмелей укусил Лену, когда она попыталась выяснить, какого он пола. – Так мы никогда не закончим, – раздраженно прогудела Лена, растирая палец. Все звери чинно разлеглись на палубе и нежились на солнышке. Раньше я никогда не видел животных на борту лодки. Может, они всю жизнь мечтали о том, чтобы прокатиться по морю, подумал я. Это была приятная мысль. Но катер все еще не был заполнен до конца.

Но на середине трапа, гоня впереди себя телку, мы вдруг увидели, что козел объедает занавески в каюте. Лена страшно завопила на него. И все немедленно пошло наперекосяк

В то воскресенье он уехал в город в кино. Катер болтался на привязи у мола. Всего и проблем – спрыгнуть в катер, а потом спустить трап. У меня был опыт, потому что дядя Тор однажды брал меня с собой на рыбалку. Мы дисциплинированно натянули спасательные жилеты. И от этого сразу стало казаться, что хоть мы и берем катер без спроса, но все-таки поступаем еще не очень плохо. Мы даже приободрились и подумали надеть велосипедные шлемы, но не надели.

он заливал нас с головы до ног. И от него некуда было бежать. Мы видели и слышали только одно: как везде-везде кругом сыплются на землю коровьи какашки. Когда все наконец прекратилось, все звуки в мире как будто бы исчезли. Остались только мы, жители Щепки-Матильды. На теле не было хотя бы крохотного местечка, не измазанного в навозе. Такое трудно когда-нибудь забыть.