Цитаты из книги «Вафельное сердце»

Я стоял, смотрел на него и чувствовал, как сердце переполняется и растет в груди – оно уже с трудом помещалось в ней. Мне хотелось подарить деду все-все, что только есть в мире самого прекрасного. И вдруг я понял, что нужно сделать. И незаметно ушел с праздника и вернулся в дом. В квартире деда была приветливая полутьма. Я забрался на стол у

– Если у тебя башка в брюхе, можно подсматривать в пупок. –

Но Лена не готова была сочувствовать им.

И теперь где-то там гуляет баба-тетя вместе с ангелами и Иисусом. Она наверняка подарила всем вязаные свитера на Рождество. – Так что они теперь почесываются, особенно между крыльями, – сказал я. – Ну, ангелы. Но Лена не готова была сочувствовать им.

Родители всегда нутром чувствуют, когда ты набедокурил. Вот и в этот раз. Можно подумать, у них там радар специальный встроен.

Ты, например, можешь быть взрослым, у которого мы спросили разрешения, – сказал я еще более тонким голосом.

кого-то любит. А любовь к кому-то – это самое-самое прекрасное на свете чувство. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! – и он с силой стукнул себя в грудь. – Ох, – вздохнул я и вытер глаза рукавом. – Дед, но ведь ты не можешь играть с тем, кто у тебя здесь, – и я тоже ударил себя в грудь и вздохнул. Дед тяжело вздохнул и все понял.

Тогда дед посмотрел на меня серьезно и сказал, что скучать по кому-то – самое прекрасное из всех грустных чувств. – Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно оттого, что он скучает без кого-то, значит, он этого

баба-тетя рассказала, что во время войны немцы запрещали людям держать радиоприемники, они боялись, что в своих программах норвежцы станут подбадривать друг друга. – Но у нас радио было, – сказала баба-тетя и подмигнула хитро. – Мы закопали его за сараем и выкапывали, когда хотели послушать.

В конце концов получилось такое объявление: «В хорошие руки возьмем папу. Обязательное условие: должен быть очень хорошим. И любить детей».