1897-1898 гг. «Сказочная месть». Арсений

«Почему меня так «обтесывают»? – думала я тогда осенью, - Почему я не нравлюсь им? Разве я плохой человек? Но я же никому ничего плохого не делаю! Только все потому, что я не такая, как эти Алечка с Асей? Но разве так нужно? Разве же нужны на свете только такие?»

Конечно, на самом деле я знала, что не только… Хотя бы один пример из тех исторических рассказов для детей, что мы читали с Аней – Жанна Д’Арк. Вот кому стало бы лучше, если бы она так и осталась пастушкой, потом просто вышла бы замуж?

Все это так понятно мне – и ведь не только мне, но ведь и Ане, например… И вообще, на самом деле, многие люди это понимают – как из книг и журналов видно. Многие… Но почему же тогда не понимают Пестровы? Ладно бы только сестрички! Но тетка-рукодельница, «француженка» и сама Аделаида Николаевна… Все они – взрослые. И как же могут не понимать? И как же можно донести до них мою правоту?

Я долго думала об этом. И пришла ко мне только одна мысль – больше про Алечку и Асю. Мысль, которая, может быть, теперь покажется совсем детской…

Я видела, что сестрички до сих пор обожают читать сказки – и все больше не русские, а европейские. Все больше о принцах и принцессах, феях и эльфах… С типичным сюжетом: она попадает в беду (ее похищают, заколдовывают, усыпляют), он ее героически спасает и, конечно, на ней женится… Все то, для чего я давно считала себя слишком взрослой! Любили они и «девичьи повести» французских и английских писательниц, которые показались мне лишь тоскливо-нравоучительными, а их сюжеты повторяющимися. И все же именно их любимые сказки натолкнули меня на мою мысль…

Перечитывая свои любимые книги, я, конечно, представляла себя на месте героев и героинь – а иногда в моем воображении появлялись такие картины и сюжеты, которые нельзя было отнести определенно ни к какому роману или повести… Так в одном из них я побывала – в этом я была схожа с Пестровыми - но только в этом! – жительницей какого-то европейского королевства или княжества… И по времени «меня» можно было отнести не к моему настоящему времени, а к древним временам, больше всего, пожалуй – к эпохе Средневековья или Возрождения… тут уж влияние оказывали не только беллетристика, не только «учебные» рассказы, но также и художественные альбомы, которых оказалось особенно много в библиотеке нашего «большого» дома...

Прежде я не знала, что делать с этими своими фантазиями. Но теперь все сложилось – они, любовь сестричек к сказкам, желание меня переделать со стороны Пестровых и мое категорическое нежелание этого… да еще та же самая история Жанны Д’Арк.

Я придумала, как мне тогда казалось, гениальный план того, как убедить старших оставить меня в покое, а Алечку и Асю – хотя бы перестать меня пугаться.

* * *

Надо сочинить и подсунуть им, этим Пестровым, свою собственную сказку! Точнее, пожалуй, она вырастет в целую сказочную повесть… Но это даже лучше, если им дольше придется ее читать! В чем-то, формально, эта сказка должна быть схожа с теми, что они привыкли читать… Вот только сюжет, конечно, преподнесет им много сюрпризов.

Проще мне было – что, правда, для жанра сказки не совсем привычно – вести рассказ от первого лица. А кем должна была стать я в этой истории? Да, принцессой, если уж так ими увлекаются сестрички, но не обычной сказочной, нет! Все будет на самом деле согласно моим фантазиям…

Я снова покопалась в библиотеке, и решила, что в своей сказке буду жить в небольшом европейском княжестве, в замке своего отца… И буду увлечена рыцарскими романами, военными приключениями, и так любимы будут «мною» залы с доспехами и трофеями предков – все в самой старой части замка… И мечтаю «я», разумеется, не о том, чтобы во имя «меня» кто-то совершал подвиги, а о том, чтобы самой их совершать! И вместе с братьями учусь фехтованию, стрельбе из лука и верховой езде…

Но, как в моей реальной жизни, в судьбе моей сказочной героини (я ее и назвала-то, как себя, но на европейский манер – Женни) наступают большие перемены. Все как у меня!

Отец вновь женится, мачеха со своими собственными детьми, конечно же, переселяется к «нам» в замок, переделывая по своему вкусу комнаты и пытаясь переделать, перевоспитать «меня» по-своему… С понятной уже вам, наверное, целью – получить «на выходе» по-настоящему светскую девушку, которую просто будет выдать замуж за какого-нибудь влиятельного принца или герцога… Конечно, все «мои» любимые занятия, «мои» удобные полумальчишеские костюмы – все это запрещается, и в любимые комнаты «мне» больше не позволяется ходить… А «я», конечно, возмущена всем этим и не подчиняюсь!

В замке – споры и ссоры по поводу «моего» воспитания, а между тем, за его пределами тоже неспокойно… Ведь земли «нашего» княжества богаты. И кто бы из более сильных теперь «наших» соседей не мечтал прибрать его к своим рукам? И раньше отцу в юности приходилось за них биться, и «мои» предки по большей части прославились именно в этих сражениях… Теперь… Старшие наивно надеялись, что теперь – «в наши-то новые просвещенные времена» - все будет по-иному… Но ведь на деле все не так!

И новое нападение объединившихся уже врагов застает «наше» княжество врасплох. Конечно, «мы» обороняемся. И «я» наравне со старшими братьями… Да-да, это, конечно, частый сюжет – девочка, переодевающаяся мальчиком и отправляющаяся на войну… Но могу ли «я» поступить иначе?

Вот только все равно силы являются неравными. И «мы» оказываемся под «их», «наших» врагов, властью… Кажется поначалу, что теперь уже навсегда… Но все равно… Долго, несколько лет ищу «я» выход, как освободить княжество, вернуть власть отцу. Может быть, кому-то покажется странным, что свергнутого правителя оставили в живых… Но как же можно было иначе, если его образ был списан с моего родного отца?

И конечно, все должно было закончиться счастливо в моей необычной сказке…

* * *

С тех пор, как я это задумала и родился у меня сюжет… Едва только выпадало у меня свободное от занятий время, я доставала специальную толстую тетрадку.

Когда я описывала жизнь моей Женни сразу после женитьбы отца… Любое мое столкновение с Аделаидой Николаевной и сестричками выплескивалось на бумагу. Мне на самом деле даже не приходилось особенно и придумывать, а только править немного в соответствии с местом и временем.

…Немного стыдно теперь сознаваться, но эти страницы во многом носили характер своего рода «литературной мести». Я с удовольствием представляла себе, как уже мою историю издадут! И будут читать! И писать ученые статьи, раздумывать, кто был прототипом одного моего героя, а кто – другого…

А что «маменька» предстанет в неприглядном свете – так я разве напрашивалась сама когда-нибудь на ссору? Всего-то было достаточно оставить меня в покое. Она не захотела. Что же прикажете тут делать?

Однажды, совсем разозлившись на нее за что-то, я запланировала все так в своей повести, что после «нашего» поражения «она» выйдет замуж за главного из наших врагов – сюжет, позаимствованный из шекспировских «Гамлета» и «Короля Лира»… Потом, правда, я решила, что это уж будет слишком – наблюдая за реальным отношением Аделаиды Николаевны к отцу. И придумала так, что выйти замуж «ее», конечно, будут заставлять, но «она» так и не будет соглашаться…

Но если с человеческими отношениями я могла еще разобраться сама, то… Как именно «я» должна буду отстаивать независимость «своей» земли?

Такого жизненного опыта, чтобы описать сражения, у меня, понятно, нет. А ведь, хоть у меня и сказка, но нельзя же все списать на какое-нибудь волшебное оружие… Иначе получилось бы, что главная причина победы – в волшебстве, а не в «моем» характере и характерах приобретенных по ходу друзей и союзников…

Нет, выходит, хоть немного разбираться в военном деле мне надо. Хоть какую-то теорию прочитать… Но «настоящей» теории я в библиотеке так и не сумела отыскать. Конечно, мне мог бы многое подсказать отец из своего военного образования и прошлого… «Но едва ли ему понравится моя идея, раз она и для того, чтобы уязвить Пестровых!» - понимала я. Оставалось одно – ждать Рождества, когда на каникулы приедут из своего корпуса братья, Леша и Миша… Может быть, им эта затея будет интересна, и они поделятся со мной знаниями из своих военных уроков?

* * *

… На самом же деле случилось все так, что больше всего помогли мне вовсе не родные братья.

В день их приезда нас, девочек, освободили от занятий, и все время с утра я провела не за заветной тетрадкой, а во дворе, сооружая из снега крепостную стену с башнями – конечно же, «совсем как настоящую»… «Построю сперва, - думала я, - а там мне на ней все и объяснят мальчики…» Чуть позже за моей спиной стала строить какой-то свой домик Маша… Совсем отдельный - но я не обращала внимания на него.

И вот в самый разгар работы я услышала насмешливое:

- Как же мы дальше пройдем? Хотите заставить нас брать эту крепость штурмом? Так защищайтесь!

Если бы кто-то взрослый сказал это сюсюкающим голосом – я бы огрызнулась, не оборачиваясь. Но это был явно мой ровесник, говоривший естественно, как о вполне обычном деле… Не успела я выглянуть из-за «крепостной стены», чтобы поглядеть на него, как услышала «Сдавайтесь!» - и была вынуждена отстреливаться снежками в ответ. Только после того, как сражение окончилось ничьей, я наконец смогла рассмотреть «противника».

Вроде совершенно обычный мальчишка – рост чуть выше среднего, коротко подстриженные темно-русые волосы, черты лица все правильные… Но чем же он смог привлечь мое внимание? Что такого в вопросе, который кажется теперь таким пустячным? И в шуточном сражении?

Оказалось, он был старше меня на целых три года… И при этом не делал вид, что имеет надо мной какое-то преимущество, не важничал, как это бывало порой у Леши… И обстреливал мою крепость хоть и в шутку, но и в самом деле разыгрался...

А я-то сама так увлеклась сооружением стены, что не заметила, как «вышла» на дорожку, ведущую на крыльцо, а той же стеной ее перегородила… И машинально продолжала работать, уже когда он спрашивал!

Как же смешно, должно быть, выглядела я тогда со стороны! Наверное, мне следовало и самой посмеяться над собой… Но я увидела только одно: часть собственной работы придется разрушать собственными же руками.

- Что ж теперь делать? – только и оставалось мне теперь спросить. И я приступила к разборке части стены – как назло, вышедшей аккуратнее всего.

- Знаете, я сначала хотел предложить вам устроить тут проход, - предложил мальчик, - а от этой главной дорожки проложить вбок маленькую к вашему… замку?

- Это мой замок! – закричала Маша, - Женина только стена!

- Но… Теперь вижу! Вы настоящий боевой товарищ… И строите настоящую военную крепость! С Лешей и Мишей играть хотите? Вы ведь Женя? Они мне много о Вас по дороге рассказывали!

Пришлось вкратце рассказать новому знакомому про свой замысел. Так, мол, и так, сочиняю сказку, в которой по ходу сюжета будут битвы и оборона замка… И стену построила, желая разобраться, как будет все происходить… И хотела, чтобы мне братья все показали, как придумать и описать – они ведь изучают уже военные науки в корпусе…

Я была уверена, что этот мальчик отнесется уважительно к моему замыслу. А он… Вот тут-то он и засмеялся!

- Ой! Вы… Ты… Вы, девочка, и… Право же…

- Что – девочка? Думаете, раз я девочка, то мне не полагается всем этим заниматься и интересоваться? А нужно только сидеть вышивать и в куклы играть, да?

- Нет, почему же? Просто… Вы думаете, что мы как в корпус поступаем, так прямо сразу и командовать можем?

- А то нет! Знаете… Уж если бы меня спросили, то я бы тоже предпочла учиться в корпусе!

- Но неужели Вам так уж интересно военное дело?

- Да не столько это «военное дело»… Просто хочется чего-то серьезного. Лучше то, что вы должны…

- Должны … Только то, что тебе нужно – этого у нас пока не проходили…

- Да? Так что же, мне помочь некому! – вздохнула я.

Неудача не помешала нам разговориться и, наконец, по-настоящему представиться друг другу. Звали мальчика Арсением, и… Как же только я могла не сообразить! Как могла забыть то, о чем уже не раз предупреждали старшие, не обратить внимания на старые фотографии новых домочадцев, расставленные в верхней розовой гостиной! Должно быть, мне трудно было представить себе, что среди птенцов гнезда Пестровых найдется «белый вороненок»!

Да, Арсений попросту приехал в свой новый дом – свой дом! – потому что… был старшим сыном Аделаиды Николаевны и братом Алечки и Аси. И, получается, сам того не зная, стал мне сводным братом! И теперь мы, из-за женитьбы наших родителей, будем жить в одном доме и в одной семье…

С каждой минутой разговора он нравился мне все больше и больше… И стал уже единственным из новых «родственников», появлению которого я была рада… Но как странно! «Почему так получилось, что он – брат Пестровых? Ведь он ничем не похож на них, и даже внешне мало их напоминает…» - думала я. И, поскольку он был явно расположен ко мне – я думала уже: почему он ИХ, а не мой родной брат? Я ведь видела тогда, что к своим-то родным сестрам мой новый друг, пожалуй, не привязан так, как я к своим братьям, хотя и вежлив. Может быть, его тоже отталкивала ненавистная мне «благовоспитанность»?

Конечно, на Рождество из Петербурга приехала и самая старшая из сестричек Пестровых Тоня, в тот год уже институтка-второклассница… Но она, будучи внешне больше похожей на брата, оказалась точь-в-точь такой же, как и младшие сестры, «кисейной барышней» по интересам. Только два года в большом кругу ровесниц сделали ее куда смелее и общительнее Алечки и Аси, а потому при нашей первой встрече она тоже посмотрела на меня, как на диковинную зверушку, но безо всякого ужаса.

* * *

Конечно, сложно представить, чтобы тринадцатилетний мальчик по доброй воле проводил все каникулы с девочкой младше его на три года… И на самом деле Арсений, приехав, сначала сдружился с мальчиками, прежде всего со своим ровесником – Лешей. Но…

На следующий же после съезда день нас всех, детей, собрали в столовой, и мы стали готовить рождественские украшения на елку. По старой семейной традиции каждый год мы добавляли какие-то новые игрушки… На этот раз мое место за столом оказалось как раз между мальчиками, Мишей и Арсением! И нам поручили одинаковую работу, считавшуюся почему-то самой сложной – вырезать и клеить сборные картонажные игрушки… Однако для меня это работа была привычной – не то, что для сестричек, занимавшихся шитьем мягких игрушек и вышиванием мешочков для сладостей… Они не захотели золотить орехи – боялись, что старшие будут ругать их за измазанные пальцы…

Именно за этой совместной работой, продолжавшейся вплоть до самого сочельника, мы больше всего и подружились с Арсением. Мы не только о многом поговорили – я показывала свои рисунки, поделки и коллекции, и, конечно, дала ему почитать свою «сказку» - написанные уже отрывки… И сначала он предложил себя в соавторы, но я возразила:

- Тогда ведь это будут читать, и будут говорить, что, конечно, ОН писал все военное, все приключения, а она только помогала. А я так не хочу!

- Не подходит… Тогда давай сперва дальше придумаем приключения! Зачем все эти подробности? Разве же наши Алечка и Асенька так во всем разбираются? Им урок нужен, а не военные хроники…

- Тогда, получается, повесть только им и будет нужна…

- Не только им… Знаешь, вот я уеду… А придумывай дальше, что должно быть… И мне пиши! А я в библиотеке нашей буду брать книжки и дальше дополнять… Тебе буду писать и пояснять, как лучше… А ты вставляй…

- Знаешь… Я в книге укажу, что ты мне помогал с военным, - ответила я.

- Не думаю, что это маме понравится… Она же может думать, что я на ее стороне должен быть… Обидится!

Да, конечно, Аделаида Николаевна вполне может на нас обидеться – за «заявление», да какое еще большое! Но… Я за время каникул уже успела узнать всех своих новых родственников еще ближе. Мне показалось тогда, что «маменька» любит Арсения вообще меньше, чем дочерей. И не в том было, наверное, дело, что он – самый старший в семье, а больше в том, что он – мальчик, а не «кисейная барышня».