Цитаты из книг автора «Мария Манич»

Я, наоборот, остаюсь внешне спокойной и безмятежной, усталой и вымотанной. Хотя внутри буря эмоций так до конца и не стихла. Иногда по телу проходит волна дрожи и озноба, и я сильнее жмусь к боку Гейдена, безмолвно ища у него защиты. После сегодняшней ночи я доверяю ему больше, чем кому-либо. Он просто перевернул мой мир с ног на голову и встряхнул. Даже если он решит в ближайшее время предать меня и выкинуть из своей жизни, я уверена, сделает это открыто. Мирон кивает своему другу и тянется к дверной ручке. – Я отвезу Лину домой, – произносит Соколов, всё ещё не оставляя попыток выдернуть меня из лап Гейдена. – Она останется. Со мной, – с нажимом произносит Мир, ставя одной этой фразой жирную точку в наших отношениях с Сашей. Не чувствую по этому поводу никаких сожалений. Мир выбирается из машины и, опираясь на дверь, ждёт, когда я последую его примеру. – Понял, – бубнит мой бывший парень и, уже не таясь, старается прожечь во мне дыру взглядом. А потом добавляет ещё тише, чтобы слышала только я: – Повезло тебе, Ангелина. – У тебя не было ни одного шанса, Саша. Разве ты этого ещё не понял? – говорю, стреляя в упор, и выхожу наружу.

Я шагаю вперёд и, наплевав на толпу свидетелей, врачей и трущегося где-то рядом Соколова, обнимаю Мирона за шею, глажу его каменные напряжённые плечи. Утыкаюсь носом ему в грудь и жмусь сильнее, прощая себе эту минутную слабость. Глотаю запах Мирона, зарываюсь пальцами в его волосы под тихое шипение. Трогаю. Трогаю. И клянусь, что, как только эта ночь закончится, между нами, всё будет как прежде. А пока можно позволить чувствам взять контроль над разумом. – Испугалась? – звучит тихо около самого уха. Его руки гладят мою спину, плечи, спускаются к талии и притягивают к себе ещё ближе. – Да. Очень. – Я извинюсь. Вскидываю голову и, прищурившись, смотрю в тёмные порочные глаза Мирона. Он и в этот момент думает лишь о сексе? Ужасный человек. Ужасный, испорченный и такой манящий, что, несмотря на всё произошедшее, у меня сводит судорогой низ живота. – Извинись сейчас. Мирон хмыкает и тянется к моим губам. – Мир, там полиция подъезжает, – голос Соколова доносится как через вату. – Пора валить. Чёртов ревнивый Саша! Оборачиваюсь и смотрю на парня, сверлящего нас – по большей части меня – гневным взглядом налитых кровью глаз. – Поехали, – говорит Мирон и, переплетя наши пальцы, тянет за собой. Без пререканий забираюсь на заднее сиденье «майбаха», Гейден садится рядом, притягивая к себе за плечи. Откинув голову назад, зажимает нос, пока Саша, дав по газам, увозит нас от этого страшного поля.

Делаю робкий шаг вперёд, а затем ещё один и ещё. Гейден вскидывает голову и смотрит прямо на меня, выворачивая мою душу наизнанку одним лишь взглядом. В нём столько всего! Удивление, облегчение, жажда. Он вытирает бегущую по лицу кровь рукавом толстовки, размазывая ту по щекам, и идёт ко мне. Злой, опасный и какой-то бесконечно усталый. – Цела? – выдыхает хрипло.

– Расскажу после финиша. Поедешь со мной? Да или нет? – спрашивает, пытливо вглядываясь в моё лицо. – Ты даёшь мне выбор? – У всех есть выбор. У тебя тоже должен быть. – Ты мне его не давал, когда тащил сюда. – Не хотел, чтобы ты потерялась на этом поле и тебя сожрали кабаны, – криво усмехается Мирон. Я тоже силюсь улыбнуться. Выходит, скорее всего, неестественно, натянуто и криво. – Хочешь, чтобы я поехала с тобой? Из-за спора? – Не только. – Тогда скажи почему. Сейчас. Красивый и злой. Напряжённый и собранный, в своей стихии. Его не волнуют гонки и возможность разбиться. Но что-то беспокоит и не даёт расслабиться. Может быть, я? – Потому что у меня должен быть стимул победить. А твоя жизнь – хороший стимул. Это обезоруживает. На мгновение в моей душе и замершем теле становится чуточку теплее. – Ты просто недооцениваешь свою, – шепчу потрясённо. Он так близко. Его запах щекочет нос и проникает в лёгкие с каждым вдохом. Если протянуть руку, то я легко смогу коснуться его щеки. Если немного сдвинусь, то смогу прижаться к его губам и потереться о них, совсем как недавно это делал он, а я противилась.

– Я не хочу ехать. И не хочу, чтобы ехал ты, – против воли выталкиваю слова наружу. Посмотри на меня, пожалуйста. Я так устала играть в нашу игру. Я до чёртиков напугана. И с удовольствием бы уткнулась носом в твою шею. Обняла бы. И многое отдала бы, чтобы почувствовать твои объятия в ответ.

Поперёк моей талии обвивается рука, и ноги отрываются от земли. Мирон по-свойски прижимает меня к себе и тащит в машину. Спиной ощущаю, как напрягаются и перекатываются мышцы его тела. Горячее дыхание касается моих волос и шеи.

Даже на расстоянии я вижу, как тяжело вздымается и опадает его грудь. Как раздуваются ноздри и ветер треплет длинные чёрные пряди, откидывая их с его заострённого лица. – Лина, в машину, – командует Мирон. – Я с ним не поеду. – Поедешь со мной.

– Твоя новая игрушка? – догадывается Змей, показывая на меня пальцем. – Она никто, – холодно отбивает Гейден, не поворачивая в мою сторону головы. – Девушка друга. От его тона сердце выпадает из груди и разбивается на миллион осколков. Становится трудно дышать.

– Слишком много целых костей, Змей? – хриплый голос Гейдена хлыстом разрезает воздух. – Давно в больничке не бывал? Моя спина впечатывается в его грудь. Он по-хозяйски прижимает меня к себе и делает шаг назад. Цепляюсь пальцами за его толстовку, пытаясь отодрать его руки. И вздрагиваю, когда слышу что-то похожее на заботу: – Ты в порядке? Быстро киваю. Его сердце бьётся слишком часто. Я чувствую торопливые удары через несколько слоев одежды, которая кажется сейчас лишь тонкой, ничего не значащей преградой. Повернув голову, мажу взглядом по плотно сжатым губам, колючему подбородку, подергивающимся желвакам на щеках и чуть прищуренным глазам Мирона, смотрящим на парня перед нами с лютой ненавистью. Которую он, всегда уравновешенный и держащий эмоции под контролем, и не думает скрывать. – Опа, Гейден! Какой передо мной брат? Старший или младший? – громко спрашивает Змей, и на его губах появляется злая усмешка. – Твой любимый, Ева? – обращается он к блондинке, поравнявшейся с ним.

В чём-то я его понимаю. Вспоминаю отпечаток чужой помады у губ Гейдена, и внутренности словно кислотой обжигает. Этот парень – чистый секс и порок. Дьявол во плоти и кошмар из моих снов. Он никогда не будет моим. Нам никогда не стать парой в классическом понимании общества. Мы встретились не в тот момент, не в том месте и, возможно, не в той жизни. Но это не мешает моему глупому сердцу трепыхаться в груди, словно листу на холодном осеннем ветру.